Охотники. Ответом были охотники. Большая часть сбивалась в отряды, но некоторая часть действовала и поодиночке, расставляя ловушки и охотясь на некрупную дичь. Их исчезновение никого не обеспокоит: работа опасная. А выследить одного-единственного человека в лесу с помощью искусства жизни мне по силам…
Вскоре меня ждал лес. Хорошим решением было совместить сразу две вещи: поход к отшельнику и поиск охотников. И на третий день пути мне улыбнулась удача.
Добивая некрупного волка, который имел несчастье попасться мне на пути, я ощутил недалеко от себя человека, который неспешно, аккуратно шёл по лесу, видимо, в направлении волчьих следов.
Спустя некоторое время на поляне появился молодой парень с луком. Выглядел он как типичная деревенщина — простая дубинка из дерева, льняная рубаха, лёгкий ивовый лук. Даже кожаных доспехов и сапог не имел — обувью ему служили слегка подшитые кожей лапти. Он разочарованно зацокал языком, глядя на меня и волка.
— Похоже, мы охотились на одну и ту же добычу, ваша милость. — уважительно, хотя и с долей разочарования произнёс охотник.
— Я охочусь на иную добычу. Забирай, мне не жалко.
Охотник не стал кочевряжиться и благодарно кивнув принялся связывать волку ноги, намереваясь утащить его. Я подошёл поближе.
— До деревни далеко? Сам-то дотащишь?
— Всего день пути, ваша милость, — не оборачиваясь, ответил охотник. - До стоянки доберусь до темноты, а там уже переночую да и…
Охотник не закончил фразу. Костяной стилет, вышедший из его груди, вонзённый мною под лопатку, оборвал его слова.
Искусство жертвоприношения, помимо всего прочего, включало в себя своеобразные ритуальные фразы, служащие ключом-триггером, дабы помочь адепту подсознательно настроиться на поток энергии смерти от жертвы. Однако мне это уже не требовалось, и я лишь молча прикрыл глаза, впитывая в себя поток. Ощущение пустоты ушло без остатка.
Стерев со стилета кровь, я задумчиво осмотрел его. Ни следа царапин или трещин, а ведь в этот раз ему точно довелось сломать ребро на выходе. На мгновение задумавшись, я с силой ударил стилетом по ближайшему дереву, и он вошел наполовину. Удивительно крепкие кости были у той твари.
Дорогу к отшельнику прошла в оттачивании мастерства на каждой живой твари, что мне встречалась. Ещё трое охотников ушли на подпитку тренировок, ещё один — на восполнение резерва перед посещением отшельника.
Дом отшельника — хотя скорее это можно было назвать особняком, находился на каменной скале в десяток метров высотой, которая непонятно откуда взялась посреди леса. Скала была довольно гладкой — по такой и кошка не заберётся. Вероятно, наверх следовало забраться по верёвочной лестнице — однако не похоже, чтобы кто-то собирался её скидывать.
Я несколько раз попытался негромко позвать хозяина — тщетно. Можно было предположить, что такой отсутствует, однако как бы он тогда сам поднялся? Кричать на весь лес глупо — это уже не окрестности столицы, да и топи рядом, могут сбежаться неприятные твари…
Скрипнув зубами, я достал нож. Путь наверх оставался только один — пробить в скале маленькие ямки, и по ним как по лестнице, подняться. А с лазанием по скалам у меня были связаны неприятные воспоминания.
Спустя несколько ударов по скале стальным ножом, мне удалось затупить нож, но не сделать ни единой выбоины — она была на удивление прочная. Плюнув, я решил подыскать подходящее дерево и срубить его. Это пришлось делать мечом, потому как иных инструментов у меня не было — кроме стандартного походного снаряжения и оружия к отшельнику я ничего не взял. За всё время моих путешествий по Тиалу это был первый раз, когда мне бы действительно пригодился топор…
Поиск подходящего дерева, его срубку, подтаскивание и установку его к скале ушло несколько часов. Скала находилась на обширной поляне, и просто повалить на неё дерево было нельзя, как и забраться с одного из ближайших.
Когда я наконец забрался на скалу и постучал тяжёлым железным кольцом на двери, уже смеркалось. Хорошо бы этому отшельнику оказаться стоящим этих усилий.
Дверь открыл мрачный дед. Натуральный дед, седой, благообразный, с роскошной бородой, заплетённой в причудливую, многослойную и аккуратную косу. Одет он был в простую серую робу. И он был явно не рад меня видеть. Скрестились два мрачных, недовольных взора: мой, крайне недовольный перипетиями по дороге к отшельнику, и взгляд деда, по которому легко можно было определить, что он предпочёл бы, чтобы я скинулся со скалы, а не стучал в его дверь.
— Чего надо? — грубо спросил наконец недовольный отшельник.
— Разговор есть. — неопределённо дёрнул головой я.
— Разворачивайся, слезай с моей скалы, топай в ближайшую деревню и разговаривай там сколько угодно. Я давно всем сказал, что в ближайшие десять лет никого тут видеть не хочу, и буду предельно занят! И другим также скажи!
Доспехи странника на отшельника не произвели ровно никакого впечатления.
— Разговор к вам. Важный разговор, с нажимом произнёс я.
После двух недель пути, пройденных до этого места и этой проклятой скалы я не собирался уходить с пустыми руками. Дед, кажется, от, этого пришёл даже в легкое изумление. Похоже. редко кто не выполнял указаний развернуться и свалить. Но в себя он пришёл быстро.
— Ты свалишь отсюда, потому что я так сказал, и потому что я не хочу никого видеть. Ты дурачок? На тренировках в монастыре головой ушибся? Не понимаешь слов? — процедил сквозь зубы старик.
— Моё имя сэр Горд. Я рыцарь-странник. И дело, с которым я пришёл к вам, слишком важное, чтобы вы могли просто взять и выставить меня. Выслушайте то, что я скажу, и если моё предложение вас не устроит, можете быть уверены, я покину вас немедленно.
