– Черт подери!
Полукар стукнул в гневе кулаком по столешнице. Полтора года шла бурная агитационная работа, призванная убедить население, что никакого восстания мертвецов не было. Каждый мало-мальски популярный видеоролик развенчивался на центральных телеканалах всевозможными экспертами и специалистами, и нельзя сказать, что эта стратегия не была успешной. Народ уже отчетливо поделился на три лагеря. На скептиков, кто откровенно не верил в паранормальную природу «сепаратистов», на сомневающихся, кто предполагал, что не все так однозначно с этим восстанием, и на сторонников мистицизма. Последние яростно отстаивали свою точку зрения, приводя такие аргументы, которые действительно было невозможно опровергнуть. Поэтому приходилось прибегать к различным манипуляциям с общественным сознанием, дискредитируя то одного, то другого особо популярного оратора. Грязный и нечестный прием, тут нечего сказать. Но в политике все методы хороши, как и на войне, потому что это тоже поле боя.
И вот теперь, спустя почти пятьсот дней беспрестанной и напряженной работы, когда сторонники сверхъестественного начали сдавать свои позиции, телеканал с мировым именем выпускает этот документальный фильм. Провал, фиаско и крах! И что самое поганое, журналисты тоже сумели сложить два и два, и публично объявили, что Секирин и есть тот самый Аид…
Масштабы проблем от подобной откровенности заклятых союзников пока было сложно оценить. Это грозило широким спектром всевозможных неурядиц от внутриполитических проблем, вызванных недовольством обманутого населения, до возвращения кровожадного повелителя мертвых, которому теперь будет гораздо сложнее залечь на дно. И не исключено, что в порыве отчаяния он примется за старое…
Господи, пожалуйста, ну сделай ты так, чтоб Секирин оказался мертвым…
Мысли Полукара прервал телефонный звонок.
– Слушаю? – Николай Илларионович ожидал услышать в трубке голос секретарши, которая объявит ему, кто и с какой целью звонит, но в динамике раздался взволнованный голос премьер-министра.
– Николай, ты это видел?!
Полукар не стал уточнять, что именно, ведь ответ и так был очевиден. Помимо этого злополучного фильма ничто другое не могло заставить начальство звонить ему напрямую.
– Прямо сейчас смотрю.
– Ну и что думаешь по этому поводу?
– Жалею, что не ушел в отставку, когда у меня был такой шанс.
– Так, – разом посуровел министр, – ты мне это брось, Николай! Я думал, мы с тобой уже все обсудили!
– Обсудили… – сокрушенно признал Полукар, – поэтому мне ничего кроме молчаливого сожаления не остается.
– Ну ладно тебе прибедняться, ты лучше собирайся, нас с тобой президент вызывает.
– Как? – Растерялся Николай. – Уже?
– А ты как думал? Он этот шедевр заморского творчества еще утром посмотрел.
– Плохо дело…
– Плохо, – согласился премьер, – но будет еще хуже, если мы в течение часа не будем сидеть в кремлевской приемной.
– Я понял, выезжаю…
***В кои-то веки я мог сказать, что вокруг меня текла мирная и размеренная жизнь. Наконец-то я не кружился в хороводе смертей, погонь и перестрелок. Я лишь наслаждался самыми обычными днями, наполненными ленцой и негой. Пару раз, правда, небольшие отряды фалааго пытались наведаться сюда в поисках своих пропавших соратников, но были отогнаны от деревни прицельным огнем марионеток. Такой намек они поняли прекрасно и, утаскивая своих подранков, убрались восвояси. После второй попытки соваться они перестали.
А мы с Викой просто растворялись друг в друге, стараясь постичь и прочувствовать сложный смысл такого простого понятия, как «счастье». И, как мне кажется, у нас это неплохо получалось. Первое время, конечно, Виктория относилась ко мне с изрядной долей настороженности. Все-таки знать, что я способен убивать людей на расстоянии и делать из них покорных мертвецов, и видеть это собственными глазами – очень разные вещи. Я даже опасался, как бы это бесповоротно не отвратило ее от меня. Но уже к концу второго дня, я начал постепенно ощущать, как лед отчуждения между нами стал давать трещины.
Жить в отдаленной деревне было скучно, хоть и очень спокойно. Я стал здесь кем-то на подобии местного воеводы, поскольку сельчане единогласно признали во мне лидера четверки «завербованных» фалааго. А статус локального военачальника даровал мне и некоторые привилегии. К примеру, нас не пытались нагружать никакой работой, и отдали в личное распоряжение трофейный джип повстанцев, взвалив на деревню услуги по его техническому содержанию.
Жили мы все в той же хибаре, ночуя на постеленных поверх соломы циновках, и хоть такое времяпрепровождение едва ли можно было назвать комфортным, для меня эти условия были лучше, чем в любом люксовом отеле. А Вика так и вовсе ни отчего не унывала, демонстрируя крайне высокую степень приспособляемости. По ней было сложно сказать, что она дочка богатых родителей, взращенная в полнейшем достатке и благополучии.
В общем, все бы было прекрасно, если б не накатывающие периодами приступы скуки. Однако вскоре, к нашей общей с Викой радости, нашлось средство и от этого. Мы стали посещать ближайший относительно крупный город – Беледуэйне. Населения в этом городишке было едва ли больше ста тысяч, но по местным меркам он входил в пятерку крупнейших населенных пунктов страны.
Беледуэйне немногим более десяти лет назад был отбит у исламистов в результате ожесточенных боев, и повстанцы не теряли надежды заполучить его обратно. Поэтому присутствие федеральных войск здесь было, скажем так, несколько повышенным. Меня это немного нервировало, но первое же вынужденное посещение этого городка показало, что беспокоиться совершенно не о чем. Стоило солдатам завидеть человека европейской внешности, как они тут же спешили предупредить, что эти места крайне опасны для туристов. Вояки не скрывали присутствие в окрестностях целого рассадника террористов и предлагали даже сопроводить нас до безопасного Могадишо – столицы Сомали.
Мы же все подобные предложения мягко отклоняли и заверяли военных, что будем предельно осторожны, отчего те не особо успокаивались, но хотя бы прекращали свои попытки нас куда-то увезти.
Итогом первой поездки стало приобретение мной личного дизельного генератора, который дал в нашу хижину свет и электричество. Можно было бы обойтись и без этого, но бионические протезы Виктории нуждались в регулярной подзарядке. А чтобы быть готовыми к разным неожиданным поворотам судьбы, мы, посетив в городе интернет кафе,заказали до востребования еще несколько аккумуляторов для них, прямиком от производителя. Это, кстати, съело основную часть наших невеликих сбережений, но никаких сожалений по этому поводу мы с Викой не испытывали. Нам пока деньги были без надобности.
Во вторую поездку я не удержался и купил запаянный в целлофан новехонький двуспальный матрац на пружинном блоке. А следующим приобретением в плане была и нормальная кровать. Осталось только повод для поездки придумать, а ехать за ней одной как-то бензина жалко…
Вика вышла из хижины, привычно выискивая мою фигуру глазами. Я в последнее время полюбил встречать на улице здешние рассветы. Это красочное и величественное зрелище как-то умиротворяло и притупляло тягу чужого Зова. Девушка подошла ко мне, как ей казалось, неслышно, а потом резко обхватила руками, игриво поцеловав в щеку.
– Ёжик, а ёжик, а ты когда побреешься? – Шутливо спросила она, проводя своими мягкими пальцами по моей колючей многодневной щетине.
– Как только у меня появится нормальная бритва. – Ворчливо отозвался я. – Ей богу, мне проще побриться камнем, чем своим старым станком!
– Ну так поехали, купим тебе бритву! А если откажешься, то я подговорю местных, чтобы они звали тебя дикобразом.
Вика заливисто хихикнула, видимо представив себе, как туземцы дразнят меня этим прозвищем, и я поспешил улыбнуться в ответ. С самого момента моего воскрешения, я не испытывал веселья, а последний раз я смеялся, если память мне не изменяет, стоя по колено в крови и купаясь в лучах агонии тысяч людей. Но демонстрировать Виктории эту свою омертвевшую сторону я не желал. Незачем ей лишний раз напоминать, что рядом с ней находится не совсем человек.
