Избранное - Измайлова Кира Алиевна

— А вы будто только что догадались?

— Вы сами-то еще не запутались, в чью пользу шпионите?

— Я записываю, — ядовито ответил Снейп. — И не сбивайте меня с мысли, я и сам прекрасно собьюсь… Так вот, Амбридж, к чему я веду: раз уж вам даны неограниченные полномочия, прикажите усилить меры безопасности. И не ради того, чтобы никто не прорвался в школу, это маловероятно. Наоборот, чтобы никто из нее не выбрался!

— А почему вы думаете, что Поттер попытается это сделать?

— Потому что у него навязчивая идея. Он полагает, что в Отделе тайн спрятано некое оружие, которое Темный лорд намерен заполучить и использовать против сил добра, — с брезгливой гримасой произнес Снейп. — И даже если попытаться втолковать ему, что это всего-навсего пророчество, которое я подслушал много лет назад, да вот незадача, не до конца… Пророчество, полный текст которого известен Дамблдору, а может, и еще кому-то…

— Он не поверит, — вздохнула Марина Николаевна. — И, полагаю, если он поймет… по этим своим видениям, что сами-знаете-кто уже близок к цели, попытается его остановить?

— Я бы не удивился такому повороту событий. Тем более, что под вашим чутким руководством Поттер с приятелями худо-бедно кое-чему научился и теперь считает, что вполне готов к настоящему сражению. Со взрослыми Пожирателями, да, у которых рука не дрогнет, чтобы послать в противника Аваду! Не в самого Поттера, нет, он нужен Темному лорду живым — тот хочет сам его убить, — а в любого из его соратников. В ту же Грейнджер или Уизли…

— И он этого не понимает?

— Или не хочет понять. По твердолобости Поттер, по-моему, превзошел своего папашу, а по неспособности просчитать действия на два шага вперед — крестного.

— Кстати, а что там Блэк поделывает? — спросила Марина Николаевна.

— Ничего. Что он может делать? Сидит, от тоски в потолок воет. Сказал, что передал директору всё, что знал о видениях Поттера, но тот, как обычно, сделал загадочный вид и отмолчался. Очевидно, всё идет по плану, только никто не знает, что именно это за план!

— Может, он хочет поймать сами-знаете-кого на живца? — предположила она. — Ну, если тот явится в Министерство? Допустим, за пророчеством он может послать слуг, но если уловит, что Поттер тоже сорвется туда, то вдруг решит прибыть собственной персоной? А там можно устроить засаду, взять с поличным хотя бы Пожирателей, если его не самого! Их не так много, они ослаблены, с чужими палочками, и если авроров будет хотя бы двое на одного, а лучше трое…

— Амбридж, когда вы так логично рассуждаете, мне хочется рыдать, — честно сказал Снейп, — но я не умею. Да, с точки зрения логики нормального человека именно так всё и выглядит, но… И есть еще один фактор, который нельзя сбрасывать со счетов.

— Какой?

Снейп долго молчал, явно прикидывая, стоит ли продолжать откровенничать, потом все-таки спросил:

— Вы когда-нибудь слышали о разделенной сути?

— Кое-что читала… — ответила Марина Николаевна, воззвав к памяти Долорес. — Постойте, вы хотите сказать, что сами-знаете-кто… создал крестраж? А впрочем, логично, иначе как бы он возродился?

— Возродился он другим способом, — буркнул Снейп, — но… Да, он создал крестраж. И не один.

— Разве это возможно?

— Для некоторых пытливых умов — вполне. Я знаю, что один из крестражей уже погиб. Это очень сложно сделать, но яд василиска убивает разделенную суть.

— Три года назад? — сообразила Марина Николаевна. — Это сделал Поттер?

— Да. Только он понятия не имел, что именно уничтожил. Никто, как вы понимаете, не озаботился сказать ему правду.

— А вы?

— Полагаете, он мне поверит? Он и слова-то такого не знает — крестраж!

— Надо будет объяснить им на занятиях, что это такое, — пробормотала она.

— Не надо. А хотя… — Снейп посмотрел в сторону. — Может, ту же Грейнджер осенит. Так или иначе, Амбридж, крестражей еще несколько. Сколько именно, я не знаю. Подозреваю, что та самая змея — тоже крестраж, очень уж у нее с лордом связь необычная…

— Прекрасно, а почему директор не предпринимает ничего, чтобы их разыскать и уничтожить? — тут же спросила Марина Николаевна.

— Отчего же, предпринимает, но это дело не быстрое. Лорд тоже мыслит… с завихрениями, — фыркнул он. — И поди знай, в какой именно предмет или существо он поместил очередной крестраж!

— Очень интересно… — произнесла она. — А их можно как-то отличить от обычных вещей, например, по особенной ауре, какому-то… не знаю… излучению?

— Крестраж может влиять на того, к кому попадет в руки, — был ответ. — Так было три года назад: он подчинил волю Джинни Уизли и едва не погубил ее.

— Да, это не поможет, — вздохнула Марина Николаевна. — Но, наверно, сами-знаете-кто постарался спрятать их как следует?

— Возможно. А возможно, и нет. Тот, уничтоженный, вообще хранился у известного вам Л.М., а тот не нашел ничего лучше, как избавиться от него, подсунув Уизли. Тогда как раз искали темномагические вещи, он и скинул подозрительную штучку…

— Он не знал, что это было?!

— В том-то и дело, что нет, — усмехнулся Снейп, — но незнание не освобождает от ответственности, и ему сильно не поздоровилось, когда лорд узнал о произошедшем.

— Дивно! — воскликнула Марина Николаевна. — Сколько крестражей, неизвестно, где они — тоже… Искать их можно до второго пришествия!

— Я подозреваю, что-то лорд мог доверить Беллатрисе, — подумав сказал он. — Она фанатично ему предана, так что ценность будет охранять даже ценой своей жизни.

— Она же в Азкабане сидела.

— Но имущество Лестрейнджей не конфисковали, — напомнил Снейп. — Гоблины к семейным сейфам никого не подпустят, ни министерских, ни орденских, ни случайных любителей поживы.

— Значит, туда пробраться — без вариантов, — Марина Николаевна не на шутку увлеклась. — А хотя…

— Что вы там надумали?

— Есть как минимум два варианта: проникнуть в хранилище под видом Беллатрисы, если удастся раздобыть ее волос, либо же взять ее саму под Империо и заставить вынести необходимое.

— Это уж вы через край хватили, — встряхнул головой Снейп. — Взять под Империо… Сомневаюсь, что даже у меня выйдет, эта стерва очень сильна!

— А если вдвоем? И опоить чем-нибудь? Скажем, маггловским транквилизатором, чтобы не дергалась… А то, сдается мне, если я прикинусь ею, то гоблинов, возможно, и проведу, особенно, если вы пойдете со мной. Но если в хранилище какие-то чары настроены именно на нее… может случиться конфуз.

— Амбридж, вы что, всерьез собрались искать крестражи? — с недоумением спросил он.

— Ну не подростку же это поручать! — сердито ответила она. — Сами представьте, чего он может наворотить!

— Это уж точно, разрушительная сила Поттера даже выше, чем у Лонгботтома…

— Вот не надо, Лонгботтом в последнее время очень сильно подтянулся.

— Да, потому, что у него есть мотивация. А Поттер тыкается в углы, как слепой щенок, и не понимает, чего от него хотят, — мрачно сказал Снейп. — А объяснить я не могу. Даже если бы захотел — не могу.

— Директор запретил?

— Именно. Поттер должен дойти до всего своим умом. Это важно.

— Это глупо! — твердо сказала Марина Николаевна. — Но да, кто мы такие, чтобы вмешиваться в планы директора…

— Вы — Генеральный инспектор с неограниченными полномочиями, насколько я понимаю, — напомнил Снейп.

— Да. И я тоже вам напомню — отныне Генеральному инспектору принадлежит решающее слово в определении наказаний, санкций, а также лишении привилегий, данных ученикам Хогвартса, и право изменять таковые наказания, санкции и ограничения привилегий, определённые преподавателями, — процитировала она. — Так чем будем считать уроки окклюменции? Привилегией или наказанием? Должно быть, привилегией: почему их получает один лишь Поттер, а не весь пятый курс?

Снейп посмотрел на нее в упор, проморгался, посмотрел пристальнее, потом сел напротив и спросил:

— Вы к чему клоните, Амбридж?

— К тому, что я могу своей властью запретить эти ваши занятия, — ответила Марина Николаевна. — Бюрократия — страшное оружие, Снейп, если знаешь, как им пользоваться. Директор возразит, конечно, а может, заставит заниматься тайно, но я буду бдить!