Избранное - Измайлова Кира Алиевна

— У него нет носа.

— Северус, помолчите, будьте добры! — попросила Марина Николаевна.

— Так, вот, либо он отступит, чтобы собраться с силами и собрать под свои знамена побольше бойцов…

— Только собирать уже некого, — не выдержал Снейп, невзирая на настоятельную просьбу. — Наиболее сильные из Пожирателей захвачены или убиты, оставшиеся деморализованы. Есть еще всякий сброд, но это именно что сброд, который, чуть что, бросится наутек. Оборотни… — он перевел дыхание и продолжил: — В человеческом обличье они почти не опасны, мало кто из них умеет колдовать как следует. В зверином же… им достаточно не то что заклинания, а и маггловской пули. Великаны нейтрализованы. Лорду остается разве что искать поддержку на континенте, но это может занять годы и годы!

— Да, тем более, там прекрасно помнят о Гриндевальде и его веселых теориях, — пробормотала Марина Николаевна, — которые он активно продвигал в жизнь.

— Ну вот, видите, вы и сами всё прекрасно понимаете, — невозмутимо сказала Ингибьёрг. — Вариант с отступлением и сбором новой армии вполне осуществим, но слишком долгосрочен, а Волдеморт явно поистратил запасы терпения, покуда существовал в бестелесном виде.

— Да он и прежде им не отличался, — мрачно сказал Снейп, — хотя в руках себя кое-как держать мог.

— Именно что «кое-как», иначе не отправился бы воплощать пророчество, даже не узнав его целиком, — хмыкнула прорицательница. — Итак, у него остается лишь второй путь: бросить все оставшиеся силы на прорыв и все-таки исполнить желаемое!

— Вы имеете в виду, завладеть Хогвартсом и убить Поттера? — уточнила Марина Николаевна. — Как-то это все-таки мелко смотрится на фоне мирового господства!

— Это навязчивая идея, — развела руками Ингибьёрг. — Покамест Волдеморт ее не осуществит, ему не будет покоя. Он ведь полагает, что мальчик — единственное препятствие между ним и всемогуществом, не станет Поттера — и руки у Волдеморта будут развязаны, ибо никто иной не сможет остановить его…

— Вы же знаете пророчество целиком, — напомнила Марина Николаевна, но Снейп покачал головой. — Как так? А то, о чем говорил Дамблдор…

— Это только его слова. Я знаю только первую часть пророчества. Ту, где сказано: «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного лорда, рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца».

— Да, а дальше так: «И Тёмный лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой», — кивнула Ингибьерг. — И вот тут мы возвращаемся к вопросу корректного толкования подобных пророчеств. Мы с Долорес уже говорили об этом, а для вас я повторю: когда Волдеморт избрал Гарри Поттера и отметил равным себе, не зная полного текста пророчества, то тем самым запустил необратимую цепь событий.

— Хотите сказать, Дамблдор прав? И Поттеру придется пожертвовать собой, иначе лорда не удастся уничтожить?

— К сожалению, это так, — ответила она. — Послушайте-ка…

Пока Ингибьёрг пересказывала всё то, что они уже обсуждали с Мариной Николаевной, Снейп медленно менялся в лице.

— Выходит, хоть в чем-то Дамблдор не солгал, — подвел он итог. — И всё было напрасно…

— Ну почему же, — рассудительно произнесла прорицательнца, — из Поттера вырастили прекрасную жертву. И это, скажу я вам, характеризует Дамблдора со вполне определенной стороны!

— Какой именно?

— Не самой приглядной, — явно смягчила формулировку Ингибьёрг. — Поверьте, Северус, я живу достаточно долго, и мне доводилось сталкиваться с подобными случаями. Не идентичными, но очень похожими: ряд обстоятельств приводил к тому, что кто-то вынужден был пожертвовать собой ради спасения рода или даже одного-единственного человека. Но он знал об этом, с самого начала знал.

— И, хотите сказать, мог отказаться?

— Да, понимая при этом, к чему может привести его трусость. Он делал осознанный выбор, понимаете? А кроме того, — добавила она, — у него всегда оставался шанс сразиться — неважно, с живым ли противником или самой судьбой. И именно к этому готовили такого человека — к сражению, к битве, в которой, если и придется погибнуть, то не безмолвной и безвольной жертвой, а воином… да еще прихватить с собой побольше врагов! И уж никто не отправил бы мальчика, не ставшего еще мужчиной, — да что там, не успевшего повзрослеть! — в подобное сражение…

Она помолчала, потом добавила:

— Такого давно уже не случалось, времена легендарных героев миновали, но я что-то не припомню в наших сказаниях никого, кто покорно шел бы на заклание и не таил бы при этом в рукаве хотя бы кинжала! А если не мог рассчитывать на силу, так пытался взять хитростью, и, случалось, побеждал…

— В ваших сказаниях наверняка говорится лишь о победителях, а о тех, кто сгинул без вести, стараются не упоминать, — упрямо произнес Снейп. — Как и всегда.

— Отчего же? И таких хватает. И струсившие в последний момент бывали, и люди гибли по их вине… — губы Ингибьёрг сжались в тонкую прямую линию, глаза потемнели. — Но они все равно знали, на что идут и во имя чего. И за трусость свою расплачивались не только жизнью, а и куда большим! Но, я повторюсь, никому не приходило в голову годами умалчивать о том, что уготовано человеку пророчества и почему.

— В том случае, если пророчество удавалось верно истолковать, так ведь? — очевидно, в Снейпа вселился дух противоречия.

— Да, вы правы, — кивнула она. — И ошибки случались, куда же без этого, мы всего лишь люди, а даже богам свойственно ошибаться! Но даже если толкование было ложно, даже если прорицатель указывал не на того человека, все равно его старались подготовить к битве физически и духовно. А бросить в воду на самой глубине и смотреть, выплывет или нет — это, знаете ли…

— Очень по-британски? — подсказала Марина Николаевна.

— Ну отчего же, и среди британцев попадаются достойные люди, — совершенно серьезно ответила Ингибьёрг, — равно как и в любом другом народе. И у нас не все сплошь герои без страха и упрека. Но это, знаете ли, еще и от воспитания зависит. Или его отсутствия.

— Давайте не будем тратить время на подобное обсуждение, — мрачно попросил Снейп. — Мы и так прекрасно знаем, что нормального воспитания Поттер не получал ни в доме тетушки, ни в школе, ни тем более у крестного, которого… гхм… довольно невежливо попросил не лезть в их с Дамблдором дела, когда Блэк попытался на чем-то настоять.

— Это Блэк вам сказал? — удивилась Марина Николаевна.

— Ну да, когда я последний раз был на Гриммо. Выразился он тоже довольно-таки грубо, но суть такова: если самого Блэка не допускают до крестника, так хоть сами бы воспитывали! Правда, почему он высказал это мне, а не Минерве или Дамблдору, да хоть бы и Молли Уизли, не понимаю…

— Вероятно, их он побоялся бы взять за грудки и прижать к стене? Весовая категория не та?

— Очень смешно, — буркнул Снейп, потом, видимо, представил, как Блэк зажимает в угол миссис Уизли (а может, накручивает бороду Дамблдора на руку), и криво ухмыльнулся. — И все-таки, давайте ближе к делу, сколько можно ходить вокруг да около? Вас будто Дамблдор покусал…

— Северус, ну не шутите вы, очень вас прошу, — в который раз попросила Марина Николаевна. — Не умеете, так не беритесь!

— Мне, может, первокурсникам так говорить на занятиях? — любезно осведомился он. — А что? Вы только подумайте, скольких неприятностей удастся избежать!

— Вы больше не ведете занятия у первых курсов, — с ласковой улыбкой напомнила она.

— Ничего, я и пятым могу это сказать, — заверил Снейп, и по его непримиримому взгляду было ясно: еще как может! И повторит, пока не дойдет даже до самых ограниченных…

— Теперь вы отвлеклись, — Ингибьёрг со стуком поставила свою кружку на стол. — Довольно болтовни, молодые люди, у меня скоро занятие. К делу.

— Я только этого и жду, — снова не сдержался Снейп. — Уже полчаса, не меньше.

— Двадцать семь минут, — педантично ответила Марина Николаевна. — Да, Ингибьёрг, прошу прощения.