безумным.
Автомобиль поехал медленнее.
— Эта тропинка? — спросил шофер.
Эллен выглянула в окно. Неподалеку находилась трансформаторная подстанция, окрашенная в желтый цвет.
— Да, эта, — ответила она.
Все вышли из машины и медленно направились вверх.
Трава была высокой и сочной, среди осин беспорядочно рос кустарник. Эллен остановилась.
— А вот и водокачка, — сказала она, сворачивая с тропинки. — Или нет!
— Господи! — произнес один из полицейских. Инспектор ничего не сказал, многозначительно посмотрев на Эллен.
Они подошли поближе, впереди шла Эллен. Полицейские неохотно шли следом.
Все каменное здание, за исключением одной стены, находилось под землей, вокруг была изгородь. «Слишком красивая изгородь для какой-то там водокачки», — подумала Эллен. Имелись также небольшие металлические ворота. Открыв их, она вошла на огороженную территорию.
— Стоп! — сказал инспектор. — Я вижу следы ног на траве. Судя по всему, здесь было многолюдно в последнее время. Хотя за последние годы сюда мало кто заглядывал.
— Посмотри-ка сюда, — сказал другой полицейский, еще стоя за воротами. — Трава примята. Здесь лежало какое-то животное.
Все переглянулись, подумав об одном и том же животном.
— Пойдем дальше? — с затаенной опаской спросил инспектор.
Эллен повернулась к входной двери. К ней вела пара заросших травой ступеней. На прочной двери висел огромный замок и была прибита металлическая пластинка с надписью.
Подавшись вперед и напрягая зрение, она прочитала надпись на сверкающей в солнечном свете латунной поверхности:
«Семейство Фрай. Усопшие в мире».
Они стояли перед фамильным склепом семейства Фрай.
8
Эллен с тоской смотрела на дверь склепа. Она вспомнила молодого человека, посетившего ее. Линде-Лу. Вспомнила скорбь и страх в его добрых глазах. «Помоги моему подопечному, — говорили его глаза. — Я отвечаю за жизнь Натаниеля, но я не могу найти его. Это можешь сделать только ты. Прошу тебя, спаси его!»
Теперь Эллен сожалела о том, что не предложила этому бедно одетому юноше денег на дорогу, чтобы он смог поехать вместе с ней. Это бы успокоило и обрадовало его.
Повернувшись к одному из полицейских, инспектор сказал:
— Мастерсон, поезжай в имение и привези сюда кого-нибудь из Фраев.
— Вы хотите спросить у них разрешения, сэр?
— У меня нет времени спрашивать у кого-то разрешения, — сердито ответил инспектор. — Мне нужно найти трех человек и одну собаку, и я начинаю быть сторонником спиритизма!
Эллен не стала объяснять ему, что способности Натаниеля ничего общего не имеют со спиритизмом. Она переминалась с ноги на ногу от нетерпения, и полицейский, уходя, вздохнул — ему тоже хотелось быть здесь, когда откроют дверь. С помощью заостренного камня удалось сбить замок.
Замок оказался очень солидным. Эллен похолодела от страха. Что, если они пришли слишком поздно? Что, если они пошли по ложному следу? Что, если ее контакт с Натаниелем был всего лишь самовнушением?
Отбросив замок в сторону, инспектор снял засов.
Дверь со скрежетом отворилась.
В нос им ударил неприятный запах. Эллен старалась не дышать, она узнала этот запах, он присутствовал в ее мысленном эксперименте. Это был удушающий запах сырой земли с примесью человеческого запаха — жизни на грани смерти…
О, нет, не смерти! Натаниель не должен умереть!
Внутри было совершенно темно, солнечный свет доходил только до порога. Полицейский, стоявший рядом с инспектором, зажег карманный фонарик и неохотно шагнул вперед.
Эллен, словно девочка, закрыла ладонями уши, не желая слышать их комментарии.
— Господи… — произнес полицейский. — Нет, вы только посмотрите!
Против своей воли Эллен убрала с ушей ладони и открыла глаза. Медленно переступив через порог, она вошла в тесное помещение.
Впрочем, оно было не таким уж и тесным, просто глаза не сразу привыкали к темноте. В глубоком склепе она увидела ряд гробов, старинных и совсем новых, стоявших в красивых нишах или на постаментах. В свете карманного фонарика она увидела даты захоронений, начиная с 1795 и кончая 1920 годом.
Но их внимание было привлечено не гробами, а двумя походными кроватями, стоявшими на открытом пространстве перед ними. Одна из них была пустой, но на другой лежала девушка в глубоком сне или оцепенении или… Нет, Эллен не думала, что она мертва. От штатива со стеклянной колбой к ее руке тянулся шланг — очевидно, она получала внутривенно глюкозу или какое-то иное жидкое питание.
— Лиз Томпсон? — прошептала она.
— Да. Нам нужно вынести ее наружу. Но я не смогу прикоснуться к этой штуке, что у нее на руке.
— А где же остальные? Натаниель и Алекс? Где собака? — нервозно спросила Эллен.
Они принялись светить повсюду фонариком. В углу лежала какая-то фигура, связанная по рукам и ногам, брошенная здесь без всяких шлангов и прочих источников питания.
— Натаниель! — воскликнула Эллен, опускаясь на колени. — О, Натаниель, что они сделали с тобой?
— Быстро вынесите его наружу! — сказал инспектор, и его тут же вынесли, положили на траву, развязали ремни. И тут как раз подъехала машина из имения, и множество людей устремилось вверх по тропинке.
— Что все это означает? — побагровев, прорычал помещик. — Кто посмел нарушить покой усопших? Что делает здесь этот человек?
Инспектор кратко объяснил, что к чему.
Фру Фрай воскликнула:
— Алекс! Вы нашли Алекса?
— Пока нет, — ответил инспектор. — Сначала мы должны заняться этим человеком, он очень плох. Он провел несколько дней без еды и питья, в таком холоде. Девушка, по крайней мере, закутана в шерстяное одеяло.
Мастерсон стоял и смотрел на безжизненную фигуру Натаниеля.
— Настолько я понимаю, — сказал он, — кому-то нужно было, чтобы он умер.
Эллен, склонившаяся над Натаниелем вместе с другим полицейским, растерянно посмотрела на него и сказала:
— Но он не мертв! Он живет, возможно, благодаря одному лишь напряжению воли. Я знаю, что психические силы очень велики. Я опасаюсь только за его легкие, ведь там было так холодно, так холодно… Инспектор оборвал ее жалобу:
— Мастерсон, немедленно поезжай за врачом и за скорой помощью! Сами мы не сможем вытащить наружу Лиз.
Мастерсон снова исчез, недовольный тем, что посылают именно его.
Лицо Натаниеля было бледным и осунувшимся от истощения. На фоне его почти белых щек брови казались совершенно черными. Дыхание было очень ослабленным, и Эллен подумала, что дыханье регулируется самим Натаниелем, желавшим замедлить обмен веществ.
Предположение ее подтвердилось, когда она послушала его пульс: промежутки между ударами были велики, иногда казалось, что сердце уже остановилось. Наверняка не она одна имела понятие о йоге…
Она принялась растирать его ладони, чтобы хоть как-то согреть его. Семейство Фрай было просто в шоке и ничего не могло понять. Эллен же старалась не смотреть на Маурин, такую белокурую
