поговорю с ней — если она захочет слушать меня. Вам известно хоть приблизительно, где она?
— Да. Но есть другая опасность. Ленсман послал на поиски отряд добровольцев. В этом, конечно, нет ничего страшного, но среди них есть один фанатик. И он вооружен!
— Да, но… — вырвалось у Эллен. — Я останусь здесь! Я хочу помочь!
— Это слишком опасно, — заметил Рикард. — Парень может совершить отчаянный поступок, не говоря уже о том охотнике на людей.
Натаниель вздохнул.
— Опять эти праведники!
— Да, можно так сказать, — ответил Рикард. — Всегда находятся такие, кто присваивает себе право судить других. Такие люди просто расцветают, верша суд над другими. Мы должны найти их, Натаниель!
— Разумеется, я пойду с тобой, — кивнул он. — Ты не можешь подождать, пока я попрощаюсь с Эллен? Станционные смотрители уже вывешивают флажки отправления.
Рикард пожал Эллен руку и отправился в отель, чтобы подождать там Натаниеля.
— О, Натаниель, как это ужасно, — жалобно произнесла она. — Я много думала о Туве после того, как побывала у вас. Я думала о том, что может чувствовать молодая девушка, настолько некрасивая. Люди думают, что внешность — это все. И, к сожалению, внешность очень много значит для парней.
Оба замолчали, переживая за Туву. Потом стали говорить о своих делах.
— Я знал, что этого между нами не будет, — в отчаянии произнес Натаниель.
— То, что по-твоему должно будет произойти, уже произошло, я поняла это, когда горничная помешала нам бросить вызов судьбе.
— Да, — сказал он и вдруг выпалил: — Эллен, останься со мной! Я не могу терять тебя сейчас! Останься! Потом я привезу тебя домой на машине.
— Хорошо, — ответила она преисполненным решимости голосом. — Мы отправимся на поиски Тувы. Я иду!
Поезд тронулся с места. В проходе толпились школьники, мешая ей пройти. А поезд шел все быстрее и быстрее…
Эллен бессильно опустилась на сиденье.
— Бесполезно бороться, — прошептала она самой себе. — Если у Натаниеля было виденье, значит, так оно и есть. Единственное, что мы можем сделать, так это держаться друг от друга подальше. И это единственное, чего мы не хотим.
Эллен вернулась к своей неинтересной работе в Осло, а Натаниель приступил к выполнению своей очередной задачи.
Теперь их связывали только тоска и ощущение потери.
— Пошла к черту, сказал я!
Тува подалась назад. В ее желтых кошачьих глазах затаилась обида.
— Но я могу помочь тебе…
— Ты мне только мешаешь! Разве ты не понимаешь этого, чертово пугало? Любая полицейская свинья сможет найти меня по одному только описанию твоей внешности: «Карликового роста ведьма с безобразнейшей рожей, какие только бывают в мире, похожая на старуху, с клочковатыми волосами и адски-желтыми глазами…»
— Никто обо мне такого никогда не говорил!
— Но я сейчас говорю.
— Но ведь я вызволила тебя из тюрьмы!
— Да, да, да, да! Разве я не отблагодарил тебя за это? Разве я не взял тебя с собой сюда? Но ты просто свинья, разве ты не понимаешь это своим скудным умишком? Отправляйся в деревню и скройся с глаз! Но не говори никому, где я, иначе я разрежу на куски твое гнусное, кривое, корявое тело! Поняла?
— Я буду держаться на расстоянии от тебя и заботиться о том, чтобы с тобой ничего не случилось, — пообещала Тува. — Ты же знаешь, я могу сделать так, что они не смогут увидеть тебя!
— Чертова ведьма! — выкрикнул он. — Я не хочу иметь дела с ведьмами! И если я снизошел до того, чтобы попросить у тебя помощи, это еще не значит, что я влюблен в тебя! Ты просто чокнутая! Прочь от меня! Уйди! Исчезни!
Тува попятилась назад. Но не ушла. «Он говорит так только потому, что напуган, — подумала она. — Ведь еще вчера он говорил, что я надежный товарищ. Ни один парень не говорил мне никогда таких слов. Я должна помочь ему».
И она потащилась сзади него, но так, чтобы он ее не заметил.
14
В полдень он напал на их след.
Это был окурок сигареты. Он лежал у переправы, предваряющей вход в безлюдную долину Гейтеботн.
Ион встал, улыбнувшись уголком губ. Потом провел пальцами по стволу ружья. Прикосновение к металлу вызвало на его холодном, жестоком лице что-то вроде нежности. Это было очень дорогое оружие — с нарезным стволом и оптическим прицелом, он любовно ухаживал за ним. Оно стоило ему месячного жалованья и предназначалось для охоты на диких оленей и другую крупную дичь.
Но сегодня он вышел на другую охоту.
Сегодня он охотился на человека!
Иона обдало брызгами грохочущего поблизости водопада. На крутом откосе, спускавшемся к реке, лежал почерневший снег. Наклонившись, Ион зачерпнул из реки пригоршню воды и выпил.
Выдался очень подходящий погожий денек для похода в горы. Хотя теперь вершины гор заволакивало тучами. Холодная, бесформенная масса облаков опустилась на березовый лес, расползлась, словно белые пальцы привидения, среди скал и зарослей кустарника. Горные склоны исчезли в тумане один за другим. В конце концов видимость стала простираться всего на несколько метров. А дальше начиналось море неизвестности.
Рот его искривился в презрительной гримасе, когда он подумал о ленсмане. Он вспомнил, как тот сказал ему перед отходом: «И запомни: никаких выстрелов! Это всего лишь молокосос, он нужен мне живым, чтобы я снова отправил его в тюрьму».
Ион никак не мог понять, что имел против него ленсман. Лучшего стрелка в деревне не сыскать, к тому же он был абсолютно законопослушным. И он никогда до этого не брал с собой ружья.
Другое дело, он всегда прихватывал его, проходя мимо дома, но ленсман не имел к этому никакого отношения.
Ион фыркнул.
Всего лишь молокосос? Нет, это был мелкий гангстер, свинья, мусор большого города. Он участвовал в грабежах; разумеется, зачинщиком всего этого он не был, но все-таки!
С ним удрала какая-то девчонка, и ленсман сказал, чтобы они вели себя осторожно.
Но почему?
Какая разница, парень или девчонка? Девчонки могут быть такими же скверными, если не хуже. А эта спуталась с преступником. Чертова шлюшка, больше ничего о ней не скажешь!
Эти глупые участники облавы направились в еловый лес.
Ион же вовремя отделился от них и отправился на самостоятельные поиски. Его собаки лаяли прошлым вечером, а это значит, что кто-то проходил мимо его дома и поднимался в горы. И теперь беглецы попадут в засаду у Гейтеботна.
Но об этом Ион не сказал ни ленсману, ни остальным. Трусы! Ему хотелось одному взять добычу.
Он сжимал локтем гладкую поверхность
