Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

В поисках своих предыдущих жизней она действительно шла по следам Людей Льда, или вернее, ближайших предков Тенгеля Злого. Только она уклонилась от главной дороги и свернула вбок. Мачико и мать отца Тенгеля были родными сестрами. Отец Тенгеля зачал ребенка с девушкой из своего же клана Хейке. Он сбежал, а она осталась в Японии. От нее и вела свое происхождение Сэдзуко. От нее и от отца Тенгеля Злого, в котором, видно, тоже было что-то от дьявола. Ко всему прочему, он был еще и колдун. Не от него ли Людям Льда передались их удивительные способности? Японцы, как известно, всегда жили в тесном контакте с духами и призраками, таком тесном, что отнюдь не считали их сверхъестественными существами, во всяком случае, так было в давние времена. В старинных японских легендах и сказаниях не раз упоминаются колдуны.

Так что его, без сомнения, можно причислить к Людям Льда. Как родоначальника.

Сэдзуко же, Тувино воплощение в 12 веке, принадлежала к японской ветви их рода.

Но здесь у Людей Льда не было никакого будущего.

Ибо что-то подсказывало Туве, что примерно в этот период японская линия должна пресечься. Чувство обреченности пробрало ее до костей, словно порыв холодного ветра.

Ее предчувствия тотчас же подтвердились.

Ибо наводящее страх существо, стоящее под побегами вьющейся глицинии, заговорило вновь. Сэдзуко-Туве было достаточно услыхать его голос, чтобы ее охватила мучительная тревога.

Если бы злая воля Тенгеля не парализовала Сэдзуко, которая застыла каменной статуей, она бы давно уже потеряла сознание. Она все еще не могла поверить в реальность происходящего, ей казалось, что все это — просто кошмарный сон.

— Еще четыре года ты проживешь как Сэдзуко, — сказал Тенгель Злой своей не в меру предприимчивой последовательнице. — Через четыре года Сэдзуко умрет, про это знает великий Тан-гиль. Но я уповаю на то, что очень скоро я начну править миром. И про это тоже знает великий Тан-гиль. Втайне ото всех я накопил небывалую силу, которая заставит трепетать весь жалкий человеческий род, в том числе и моих треклятых потомков, чтоб их пожрали черви! Не успеют эти четыре года истечь, как я снова займу свой трон и стану повелевать миром. Так что ты еще сможешь сослужить мне службу — если только я пожелаю вернуть тебя в твой собственный век. Быть может, ты этого даже и не достойна.

— А как же мое собственное «я»? — закричала Тува голосом Сэдзуко. — Я же нахожусь в Осло, как это может…

Не дав ей договорить, он засмеялся тихим, леденящим душу смехом. Обыкновенно смех служит проявлением радости, удовольствия. Но зловещие звуки, которые она услыхала, были совершенно иного свойства.

— Ты имеешь в виду свое жалкое тело, которое там лежит? Хотел бы я посмотреть на того, кто мог бы с ним хоть что-нибудь сделать! Ибо прежде твоя душа должна покинуть Сэдзуко. А этого не произойдет. До тех пор, пока я не пожелаю.

— Ну а когда Сэдзуко умрет?

— Тогда ты тоже умрешь, — сказал он хладнокровно, после чего она услышала наихудшее: — Ты моя служанка, поэтому я сейчас тебя всемилостивейше прощаю. Но ты должна понести наказание…

— Я уже наказана! — крикнула Тува. — Я заточена в чужом столетии!

— Прекрати этот ор, глупая девчонка, он режет мне уши.

— Тогда возьми и заткни их, — яростно прошипела Тува, и ее тотчас же обдало ядовитыми испарениями.

— Ты проявила неслыханную дерзость — задумала нанести мне удар, воспользовавшись слабостями моих родителей, а кроме того, хотела посягнуть на заветный кувшин… Разумеется, это заслуживает наказания! Пока ты находишься здесь, ты должна помнить: когда я восстану от своего глубокого сна, я первым делом найду твоих родственников. Твою мать, твоего отца, твоих распроклятых родичей с Линде-аллее и прочих. Из-за твоей глупости пострадают они. И знай, жалкая тварь человеческая, мне известны самые изощренные методы, чтобы заставить людей кричать от боли и ужаса!

Тува онемела. Мама. Которая неизменно была добра к ней, хотя и не имела никакого понятия о Тувиных интересах. Папа, на которого всегда можно было положиться, и который любил ее, ничего не требуя взамен, лишь бы она, его единственное дитя, была жива и здорова.

А детишки Йонатана Воллена! Которые только накануне говорили, что она очень даже ничего выглядит, которые восхищались и кем — ею, отверженной Тувой!

Она застонала. Натаниель! Милые мои, что же она натворила! Натаниель, который должен спасти весь их род, всю планету! Теперь ему придется несладко, при том, что он совсем еще не готов встретиться лицом к лицу с повелителем тьмы! Натаниель, грустный мечтатель, остро чувствующий свое призвание, как же он со всем этим справится? И она его еще презирала!

А дедушка с бабушкой, Андре и Мали. Не говоря уже о прабабушке Бенедикте! Все они так в нее верили.

— Нет, нет, — простонала она.

— Не кричи, — резко оборвал ее Тенгель Злой. И Тувы не стало.

Она снова воплотилась в маленькую Сэдзуко, которой и была в одной из своих предыдущих жизней. Но теперь обе девушки соединились в одну, где преобладала Сэдзуко, — как-никак это разворачивалась ее жизнь. Тува тоже присутствовала, но в самом потайном уголке ее души. Сэдзуко даже не подозревала об этом. Тува была гостьей, которая проживала там свою внутреннюю, духовную жизнь.

Тува была заточена в чужое тело и душу.

«По крайней мере я красива, — подумала она с юмором висельника. — В кои-то веки я изведаю то, в чем мне было отказано в моем последнем воплощении. Бог мой, да что же это со мной?»

Сэдзуко бросилась вверх по ступенькам. Она была напугана и взволнована. Ей почудилось, будто под деревьями кто-то был, не иначе ужасный злой дух. Быть может, то был дух дерева? А может, дух каменного дракона, который охраняет вход в сад?

Увы, но она не сможет ни с кем этим поделиться. Незачем пугать окружающих, у них и без того достаточно огорчений.

Пока Сэдзуко поднималась по лестнице, происшедшее изглаживалось у нее из памяти. Когда она взошла наверх, у нее оставалось еще смутное ощущение, будто в саду что-то случилось, но вскоре и это ощущение исчезло.

У нее было столько других забот.

За те сто с лишним лет, что истекли с той поры, когда Тува жила в образе Мачико, в Японии произошло немало перемен.

Поскольку японского императора испокон веков почитали как сына солнца, сан его