Джон Толкин - Властелин Колец

— Он не уйдёт и не заснёт по твоему приказу, Смеагорл, — сказал Фродо. — Но если ты действительно хочешь ещё раз освободиться от него, тогда ты должен помочь мне. А это, я боюсь, означает, что ты должен отыскать для нас дорогу к нему. Но тебе не придётся проделать весь путь, не придётся войти в ворота его страны.

Горлум снова сел и посмотрел на него из-под век.

— Он там, с той стороны, — хихикнул он. — Всегда там. Орки протащат вас всю дорогу. На восточном берегу Реки легко найти орков. Не проси Смеагорла. Бедный, бедный Смеагорл, он давно ушёл. Его прелесть забрали, и он совсем пропал.

— Может быть, мы снова отыщем его, если ты пойдёшь с нами, — сказал Фродо.

— Нет, нет, никогда! Он потерял свою прелесть, — возразил Горлум.

— Встань! — приказал Фродо.

Горлум встал и прислонился спиной к утёсу.

— Так! — сказал Фродо. — Тебе легче отыскать тропу днём или ночью? Мы устали, но, если ты предпочитаешь ночь, мы двинемся немедленно.

— Сильный свет ранит наши глаза, да, ранит, — заскулил Горлум. — Не под Белым Лицом, не сейчас. Оно скоро зайдёт за холмы, да-с-с. Сперва отдохните немного, славные хоббиты!

— Тогда садись, — сказал Фродо. — И не двигайся!

Хоббиты уселись по бокам от него, спинами к каменной стене, чтобы дать отдых ногам. Им не нужно было слов: они знали, что не должны заснуть и на мгновение. Луна медленно опускалась. Тени упали с холмов, и всё перед ними погрузилось во мрак. В небе густо и ярко высыпали звёзды. Никто не шевелился. Горлум сидел, подобрав к себе ноги и опустив подбородок на колени, его плоские ступни и ладони были распластаны по земле, глаза закрыты, но он казался напряжённым, словно бы обдумывал что-то или прислушивался.

Фродо покосился на Сэма. Их глаза встретились, и они поняли друг друга. Хоббиты расслабились, откинули головы назад и закрыли глаза, или сделали вид, что закрыли. Вскоре раздалось их тихое дыхание. Руки Горлума слегка дрогнули. Его голова едва заметно повернулась сначала влево, потом вправо, а затем сперва один, а потом и другой глаз приоткрылись. Хоббиты не подали и знака.

Внезапно, с изумительной ловкостью и проворством Горлум оттолкнулся от земли и прыгнул, как кузнечик или лягушка, рванувшись вперёд, в темноту. Но это было именно то, чего Фродо и Сэм ожидали. Сэм оказался на нём раньше, чем тот успел сделать два шага после своего прыжка, а Фродо схватил его сзади за ногу и опрокинул.

— Пожалуй, твоя верёвка опять пригодится, Сэм, — сказал он.

Сэм вытащил верёвку.

— А куда это ты собрался в этих холодных, суровых краях, мистер Горлум? — проворчал он. — Любопытно нам знать, да, весьма любопытно. Ручаюсь, чтобы отыскать кое-каких своих друзей-орков. Ах ты, мерзкая предательская тварь! Эту верёвку следовало бы накинуть тебе на шею, да затянуть потуже!

Горлум лежал тихо, не пытаясь выкинуть что-нибудь ещё. Он не ответил Сэму, только метнул на него быстрый злобный взгляд.

— Всё, что нам требуется, это какой-нибудь поводок, который не даст ему удрать, — сказал Фродо. — Нам нужно, чтобы он шёл, поэтому не стоит связывать ему ноги, или руки, которыми он, похоже, пользуется не меньше. Привяжи ему один конец к лодыжке, да держи другой покрепче.

Он стоял над Горлумом, пока Сэм завязывал узел. Результат ошарашил их обоих: Горлум принялся тонко, пронзительно верещать, совершенно невыносимо для ушей, корчиться, пытаясь пастью достать до лодыжки, и кусать верёвку, не переставая при этом визжать.

Наконец Фродо убедился, что ему действительно больно, но причиной служит вовсе не узел: он проверил его и нашёл, что тот не только не слишком тугой, но в действительности едва ли достаточно плотный. Сэм оказался мягче, чем его речи.

— Что это с тобой? — спросил он. — Раз уж ты пытаешься удрать, приходится тебя привязывать, но мы не хотим причинять тебе боль.

— Нам больно, нам больно, — прошипел Горлум. — Она леденит, она грызёт! Её свили эльфы, проклятье им! Злые, жестокие хоббиты! Именно поэтому мы пытались бежать, конечно поэтому, прелесть. Мы догадались, что эти хоббиты будут жестокими. Они ходят к эльфам, беспощадным эльфам с яркими глазами. Снимите её с нас! Нам больно!

— Нет, я не сниму её с тебя, — сказал Фродо. — Разве только… — Он на мгновение запнулся, размышляя. — Разве только ты сможешь дать мне такое обещание, чтобы я поверил.

— Мы поклянёмся делать то, что он хочет, да, да-с-с-с, — ответил Горлум, всё ещё извиваясь и хватая себя за лодыжку. — Нам больно.

— Поклянёшься? — спросил Фродо.

— Смеагорл, — неожиданно проговорил Горлум совершенно отчётливо, широко открыв глаза и не сводя с Фродо странно заблестевшего взгляда, — Смеагорл поклянётся на Прелести.

Фродо внутренне напрягся, и снова Сэм был изумлён его словами и суровым голосом.

— На Прелести? И ты посмеешь? — сказал он. — Подумай!

Ты хочешь поклясться этим, Смеагорл? Оно примет твою клятву, но оно более предательское, чем ты. Оно может исказить твои слова. Берегись!

Горлум трусливо съёжился.

— На Прелести, на Прелести! — повторил он.

— И какую же клятву ты собираешься дать? — спросил Фродо.

— Быть очень, очень хорошим, — сказал Горлум. Затем он подполз к ногам Фродо и простёрся перед ним, хрипло шепча, и содрогаясь всем телом, словно произносимые слова пробирали его ужасом до самых костей. — Смеагорл поклянётся никогда, никогда не позволить Ему завладеть им. Никогда! Смеагорл сбережёт его. Но он должен поклясться на Прелести.

— Нет, не на нём, — возразил Фродо, глядя на него сверху вниз с суровым сожалением. — Всё, что ты хочешь, это увидеть его и коснуться его, если удастся, хотя ты знаешь, что это сведёт тебя с ума. Не на нём. Клянись им, если хочешь. Ибо ты знаешь, где оно. Да, ты знаешь, Смеагорл. Оно перед тобой.

На мгновение Сэму почудилось, что его хозяин вырос, а Горлум сжался: высокая, суровая тень, могучий господин, скрывающий свой блеск под серым плащом, а у его ног маленькая скулящая собака. И тем не менее эти двое были чем-то сродни и не вовсе чужды друг другу, ибо они могли читать в мыслях друг друга. Горлум приподнялся и раболепно ухватил Фродо за колени.

— Прочь! Прочь! — сказал Фродо. — Ну, давай своё обещание!

— Мы обещаем, да, я обещаю! — проговорил Горлум. — Я буду служить хозяину Прелести. Хорош хозяин — хорош Смеагорл. Горрлум, горрлум, — внезапно зарыдал он снова и опять принялся кусать себя за лодыжку.