его потребности уменьшились, на смену дням пришли месяцы. Потом годы. Потом интимная жизнь и вовсе прекратилась. Ребенка им заводить было уже поздно, поэтому и секс был ни к чему.
Абеля это удовлетворяло. Но Кристе перевалило за сорок, а у женщин в этом возрасте нередко разгораются эротические желания.
Абель не замечал, что Криста переживает трудности. Он становился уже стариком. Постоянно носил жилет, калоши и нарукавники, становился степенным.
Религия занимала в его жизни все больше и больше места, его патриархальные ценности выходили на первый план. Криста чувствовала себя как будто парализованной, как телесно, так и духовно.
Много раз в своей супружеской жизни она испытывала угрызения совести. Ей казалось, что она вообще не любит Абеля. Она испытывала к нему горячую преданность, она высоко ценила его повседневную заботу. Но могло ли это чувство называться любовью?
В глубине души она знала, что такое любовь. Один-единственный раз в своей ранней юности она пережила ее. Она испытала странную, болезненную тоску, безрассудную преданность… И ее чувства оказались взаимными.
А потом… Жестокое пробуждение. Неизбежный конец. Понимание того, что их любовь совершенно невозможна. Запретная, безнадежная, гротескная!
Ведь нельзя же любить человека, который умер уже много лет назад, когда она сама еще не появилась на свет! И к тому же человека, который был сводным братом ее матери.
Тем не менее, у нее по-прежнему сердце разрывалось при мысли о том восхитительном времени.
О, Линде-Лу, Линде-Лу! Моя боль все еще глубока!
Ей так не хватало теперь ровного дружелюбия и заботливости Абеля Гарда.
Вот почему Кристу мучили угрызения совести. Неужели она вышла замуж за Абеля только для того, чтобы он утешал ее?
Нет. После ее великой трагедии прошло несколько лет, и только тогда она поняла, что Абель и был ее домом, ее надежной гаванью.
Они прожили вместе счастливую жизнь.
Но теперь она хотела использовать свою свободу наилучшим образом. Это было ее долгом по отношению к самой себе.
Свобода? Это слово ничего для нее не значило.
О какой свободе идет речь? Натаниель ведет жестокую борьбу. Люди Льда смогут обрести свободу, либо победив своего злого предка, либо закончив свою земную жизнь — возможно, одновременно с большей частью населения земного шара. Ведь Тенгель Злой наверняка собирается уничтожить значительную часть населения, намереваясь оставить в живых лишь тех, от кого ему будет какая-то польза. Он достаточно глуп для этого. Мысли Кристы вернулись к повседневности.
Многочисленные сыновья Абеля имели обыкновение навещать дом вместе со своими семьями. У старших были уже внуки.
Кристе, которая была только матерью Натаниеля, приходилось много работать по дому, а своего сына она видела редко. Некоторые из невесток Абеля были очень милыми — Катрин и еще пара других — с остальными же у нее почти не было контактов. Одна из них обычно сидела и пялилась на Кристу, непрерывно что-то жуя.
Свекровь казалась ей какой-то странной, и это пристальное внимание нервировало Кристу.
Внуки Абеля тоже часто бывали у нее, ведь «Кристе все равно нечего делать», так что ей приходилось присматривать за детьми. Иногда какая-то семья проводила у нее все праздники, «потому что у нас нет денег куда-то поехать», и поскольку многие сыновья Абеля пошли по его стопам, решив, что только им одним следует населять землю, в доме бывало тесно и бестолково. Криста пыталась настроить их самих на выполнение домашних обязанностей, но все равно ей приходилось самой выполнять большую часть работы по дому.
И Абель считал, что все это в порядке вещей. Место женщины… и все такое…
В первые годы их супружества он не был таким. В конце же жизни он сам требовал от нее все больше и больше времени и внимания.
Он не разрешал ей нигде работать. Курсы? Зачем они ей?
Тем не менее, она искренне скорбела по нему, когда его с такой жестокостью — и без всякой необходимости — убил Тенгель Злой.
Она лишилась еще одного товарища. Лишилась надежной защиты от одиночества.
Теперь ей было уже пятьдесят. Чем она могла заняться? Она хотела бы заняться многим, многие профессии ее привлекали, но уже половина жизни была позади, мозг стал не таким податливым и не усваивал знания с прежней легкостью.
Она ощущала теперь только пустоту.
Если бы она только могла поговорить с Натаниелем!
Линде-Лу получил следующие распоряжения:
«Когда ты придешь в дом Кристы, ты должен быть полностью материализован, запомни! Ты должен выглядеть абсолютно так же, как любой другой человек. Все должны видеть тебя таким, каким ты был в твоей земной жизни. К тебе могут прикасаться, разговаривать с тобой. Необходимо, чтобы ты помог ей». Доверчивые голубые глаза Линде-Лу просияли.
— Но у меня такая истрепанная одежда, — заметил он. — Люди будут пялиться, ведь сейчас так никто не одевается. Не могу же я надеть ту прекрасную одежду, которую дали мне черные ангелы, поскольку я принадлежу к Вашему роду?
— Ты мой внук, Линде-Лу, — улыбнулся Люцифер, пребывая в обличий Марселя. — Старую, истрепанную одежду тебе, разумеется, носить не следует. Не следует также носить те светлые одежды, которые ты получил, будучи духом Людей Льда, или эти черные, что сейчас на тебе. Мы отправим тебя в дом Кристы, а уж она подберет тебе обычную одежду, ты только попроси ее об этом.
При упоминании о Кристе Линде-Лу застенчиво опустил глаза.
— Знаю, знаю… — улыбнулся Марсель. — Не забудь о том, что ты являешься человеком до тех пор, пока находишься в мире людей! Если вы с Кристой выведаете что-то о Линксе, сообщи об этом Тенгелю Доброму. Он снова переправит тебя к нам. Тогда задача твоя будет выполнена.
Линде-Лу низко опустил голову.
— Я понял, — покорно и печально произнес он. Люцифер бросил на него задумчивый взгляд. Криста не знала, за что взяться. Все казалось ей таким суетным, ей хотелось просто сидеть на кухне. Просто сидеть.
Но мысли ее продолжали двигаться дальше.
«Мне нужно просмотреть бумаги Абеля. Его счета.
Узнать, каковы его доходы, чтобы не было потом всяких неприятностей. Я ведь такая непрактичная в этой области, Абель брал на себя все ведение дел».
В дверь постучали.
Криста наморщила лоб. Кто это там стучит, если на двери есть звонок? Может быть, сел аккумулятор?
«Вот еще забота… — подумала она, подходя к двери. — И кран в ванной течет…»
Трудно жить одной.
Она открыла дверь.
Она тут же узнала его. Как она могла забыть любовь своей юности? Свою единственную любовь…
Он стоял и мягко улыбался ей. Одет
