возможно, уже спустился в долину. Последнее, что мне удалось узнать, так это то, что они заночевали при входе в долину. А поскольку сейчас уже утро, они наверняка спустились вниз.
— Они все на месте?
Помедлив, Линде-Лу озабоченно произнес:
— Нет. Эллен с ними нет.
— По-прежнему нет? — Криста похолодела, словно по коже ее прополз уж.
— Да, к сожалению. Ее схватил ближайший помощник Тенгеля Злого, которого зовут Линкс. Он сторожит Великую Пасть. Мы думаем, что она теперь там. Ее можно считать безнадежно пропавшей.
— Ах, Эллен, — вздохнула Криста. — Мне так нравилась эта девушка. Ты же знаешь, она — единственная любовь Натаниеля.
Линде-Лу кивнул.
— Натаниель очень грустит, — с наивностью произнес он.
Собираясь с мыслями, Криста молчала. Вид у Линде-Лу был такой, словно он вот-вот прижмет ее к себе, как он делал это много лет назад, когда она грустила. Но он этого не сделал.
— Линкс забрал очень многих, — в обычной своей простодушной манере сообщил он.
— В самом деле? И кого же?
— Орина и Вассара. Йахаса и Эстрид. Тамлина…
— Ведь Тамлин мой отец! — прошептала Криста. — Кто еще?..
— Еще туда отправились Тайфун и все демоны бури. Демоны Силье и Ингрид. Халькатла. Тронд и Виллему. А пятнадцать демонов-одиночек были отправлены в пустое пространство, где, как ты знаешь, так долго находился Тамлин.
— Кто же этот ужасный Линкс? Неужели никто не может справиться с ним?
— Вот поэтому я и появился здесь.
— Но ведь не можем же мы…
— Как я уже сказал, явился Люцифер. Он полагает, что мы можем одолеть его с помощью магии имени. Тебе, Криста, поручается выведать, кто он такой.
Она была заинтересована этим, и Линде-Лу рассказал ей обо всем. Но рассказал не только о Линксе, но и об ирландце, ставшем на место Эллен, и о великой битве возле Хуторских гор. Рассказал о Руне и о том, как Люцифер прицепил к Тенгелю Злому его же собственные жертвы. Рассказал об Аримане, прорвавшемся через магическую стену черных ангелов, а потом удравшем, когда появился Люцифер. Рассказал о Линксе, сбежавшем от Ангела Света в долину Людей Льда.
— Это плохо, — задумчиво произнесла Криста. — И задачей Марко является уничтожение Линкса?
— Да.
— Бедный Марко! Какая ужасающе трудная задача! И я уверена в том, что ему очень хотелось отправиться на поиски черной воды.
— Так оно и есть. Но он послушался своего отца. И пока Линде-Лу рассказывал, она, не отдавая себе в этом отчета, подумала:
«Только бы Абель не пришел и не застал нас здесь!» Она вздрогнула от этой мысли, ощутив вдруг горячую преданность к своему умершему мужу.
— Но если ты покинул, их вчера вечером, почему ты не пришел сюда сразу? — спросила она. — Мы потеряли столько времени!
— Нет, Натаниель и Марко сочли нужным дать тебе выспаться.
— Что за пустяки!
— И к тому же они сказали, что библо… библиотеки открываются только утром.
Криста решительно встала.
— Разумеется, они правы, — сказала она. — Так чего же мы ждем? Я вызову по телефону такси, и мы с тобой поедем в крупнейшую библиотеку Осло, чтобы найти какие-нибудь сведения о Фрице, жившем в 1920-х годах.
— Неужели мы сможем что-то узнать о нем? — спросил Линде-Лу, тоже вставая.
О как это чудесно, принимать у себя в гостиной возлюбленного своей юности! Сколько времени утекло с тех пор! А боль разлуки все еще жива в ее сердце!
— Ведь мы знаем о нем только то, что это Фриц, живший в 1920-х годах! — продолжал Линде-Лу.
Криста надела пальто, завязала пояс. Она знала, что это пальто идет ей, делает ее на вид моложе.
— Выбор Тенгеля Злого может пасть только на какого-то злостного преступника и негодяя, — сказала она. — Так что о нем где-то должны быть какие-нибудь сведения.
Линде-Лу с юношеским рвением заметил:
— Возможно, то, что он делал, держалось в тайне? Или же все это было настолько ужасно, что никто не осмеливался об этом написать?
— И он сам, и Тенгель Злой были смертельно напуганы, когда Руне назвал его Фрицем. Значит, о нем есть какие-то сведения!
«Знаешь, Линде-Лу, любимый мой друг, что значит для изголодавшейся женщины находиться рядом с привлекательным мужчиной, о котором она всегда думала! Изголодавшейся по тому, о чем добропорядочной супруге Абеля Гарда не разрешалось говорить!»
— Идем, — торопливо сказала она.
Задетый внезапной холодностью ее голоса, Линде-Лу печально посмотрел на нее.
«Ах, Линде-Лу, это всего лишь самозащита! Я боюсь разоблачить себя, понимаешь?»
У нее так стучали зубы, что она с трудом говорила в телефонную трубку, вызывая такси.
Такси должно было приехать с минуты на минуту.
Они вышли на улицу, закрыв за собой дверь. И на душе у нее стало немного легче, ведь они с Линде-Лу уже не находились в доме Абеля.
«Ты так глупа, Криста, — мысленно бранила она себя. — Это в той же самой мере и твой дом! И вообще: что ты вбила себе в голову?»
6
На улице было холодно, весна еще по-настоящему не вступила в свои права. Конечно, они могли бы подождать и дома, но Кристе это было невмоготу.
Она стояла теперь и злилась, что Абель не разрешил ей учиться водить машину. Он утверждал, что кто не женское занятие, но она знала, что он будет чувствовать себя ущемленным, если у нее будет своя машина, а у него — нет. В молодости у него был автомобиль, но потом он, разумеется, сломался, а купить новый не было средств. Криста могла бы купить машину, но муж не разрешал ей.
Вслух об этом она, конечно, не говорила. Они стояли на ступенях, на холодном ветру, и она всем своим существом ощущала близость Линде-Лу.
«Я только что похоронила Абеля, — думала она. — И вот уже стою здесь и… Нет, так нельзя!»
— А вот и машина, — сухо произнесла она.
Но эти несколько минут, которые они провели на ступенях, показались им вечностью — вечностью, наполненной тоской и печалью.
Они поехали в Осло, в Дайхманскую библиотеку. Сначала Линде-Лу очень понравилось ехать в машине на большой скорости, но потом он признался, что чувствует себя совершенно чужим в современном мире среди всей этой суеты. Вокруг слишком много людей, и кто-нибудь из них может заподозрить неладное. Что они будут делать, если его разоблачат? Он признался, что у него руки холодеют при мысли об этом.
Криста подбадривающе улыбнулась ему.
— Никто ничего не увидит, — тихо сказала она. — Ты выглядишь точно так же, как остальные. Только более симпатично.
— Ты так считаешь? — спросил он, краснея.
