— Тумс подготовил последние отчеты?
— А? Да! — Аберлейн, с любопытством наблюдающий за Себастиной, встрепенулся. — Последние отчеты по вскрытию. Я как раз передам их вам, но должен заранее предупредить, что все чисто.
— Хи! Как вы и предполагали, хозяин. Хи!
Скоальт-Ярд состоит из нескольких отделов. Выше прочих, на верхних этажах Башни, расположился штаб отдела государственной безопасности, Ночной Стражи империи. Туда нельзя попасть на общем лифте и без особых полномочий. У меня, как у главы Ночной Стражи, такие полномочия есть. Ниже по иерархии располагается отдел магических преступлений, в котором расследуют незаконное применение боевой магии и оборот запрещенных артефактов. Еще ниже отдел уголовных расследований, где ищейки Башни, старшие и младшие инспектора, а также комиссары заняты незримой войной с обычной, но бессмертной преступностью. Далее расположилось представительство Корпуса Государственных Магов, облегчающее сотрудничество двух инстанций на ниве защиты закона. Там же работают маги-криминалисты и боевые патрульные волшебники, натаскиваемые для ведения боев в городских условиях. На самых нижних уровнях Башни находится Констеблиат, содержащий в себе армию рядовых констеблей, охраняющих улицы, а также отряды ош-зан-кай, боевиков особого назначения, натренированных в жестких условиях и готовых к боевым действиям на случай бунта или масштабных беспорядков. Они занимают отдельный казарменный флигель. Более семи десятых ош-зан-кай составляют люпсы, что как-никак внушает уважение к этой службе, да, очень и очень внушает. Кроме люпсов в Скоальт-Ярде служат представители многих других видов вплоть до жешзулов. Но последних мало к всеобщей радости.
Лифт остановился на одном из этажей отдела законников, выплюнув нас в обширный серый зал, уставленный столами, за которыми констебли заполняли рапорты и перебирали бумажки.
— Сюда, мой тан.
Пропетляв по лабиринту коридоров, словно созданному для игр с канцелярскими крысами, мы пришли к кабинету инспектора Аберлейна. Маленькому такому кабинетику с застекленной дверью.
— Я здесь, тани, как и обещал, — сказал молодой инспектор, открывая дверь.
Перед письменным столом, зажатым меж небольшим окошком и напольной картотекой, сидела тани, тэнкрис. Я, кажется, даже тихонько охнул, увидев эту красоту. Тани с кожей цвета светлого шоколадного крема, с копной волнистых красных волос и заплаканным лицом (на щеках дорожки потекшей иссиня-черной туши), посмотрела на меня глазами цвета сверкающего серебра. Благородная кровь, чистая и древняя, как сам мир. За одни эти глаза, без титула и статусов, перед сей тани должны бы раскрыться двери всех благородных домов столицы — тэнкрисы чувствуют древнюю кровь, уважают и превозносят ее чистоту. А вот мне с моими буркалками, будь я хоть родной племянник Императора, вечно пришлось бы смывать со спины плевки.
— Тани, мое почтение. — Я приподнял шляпу и поклонился. — Позвольте представиться, Бриан л’Мориа к вашим услугам.
— Тани, это тан Бриан…
— Вы и правда Бриан л’Мориа? — спросила она меня, глядя огромными глазами в самые темные глубины моей грешной душонки.
Страх, надежда, мольба окутали меня хрустальными осколками эмоций и замелькали в невероятном калейдоскопе! Великая Луна, как же прекрасны были ее эмоции!
— Воистину это так. Очарован.
Она издала странный звук, не то всхлипнула, не то засмеялась, но от переизбытка окатившей меня радости слегка закружилась голова.
— Слава Луне! Я нашла вас!
Я вежливо улыбнулся, кивнул, прикрывая удивление, и вопросительно посмотрел на инспектора. Молодой человек с интересом наблюдал за моей реакцией. Он вообще очень наблюдательный и любознательный молодой человек, глядящий на мир глазами ученого-естествоиспытателя. Интересно, что он предполагал увидеть? Удивление? Страх? Нервозность? Злость?
— Тани, если вы не против, я изложу тану суть дела.
Она закивала и села обратно на неудобный казенный стул.
— Патруль обнаружил тани на одной из улиц Дна, тан л’Мориа. Она сообщила, что, — он посмотрел на нее сочувствующе, — не помнит, ни кто она такая, ни что делает в Дне. А еще тани искала вас.
— Да! Вот! — Она протянула мне тряпочку, которую постоянно комкала, пока Аберлейн посвящал меня в суть дела. При ближайшем рассмотрении тряпочка оказалась замусоленным кимисировым платочком, на котором, если старательно вглядеться в чернильные кляксы, можно было прочесть «Бриан л’Мориа». — Это все, что было при мне! Я только это знаю — ваше имя, тан л’Мориа! Скажите, вы знаете, кто я?
— Тани была одна?
— Абсолютно, мой тан. Констебли обеспечили ее безопасность от того сброда, что скитается по Дну, в поисках легкой добычи, но уводить не спешили. Никто так и не хватился тани, хотя заинтересованные лица были.
История, заслуживающая описания в каком-нибудь модном ныне литературном ужастике, будоражащем застоявшуюся кровь скучающих девиц из знати! Женщина, одна-одинешенька, не помнящая, кто она и где, без защиты и поддержки оказалась в одном их самых опасных и гиблых районов Старкрара, среди тех, кто может убить просто походя, из привычки. Тех, кто без жалости разбирает живых существ на органы для продажи пайшоаньским алхимикам в Маленький Дзанког или практикующим медикам-экспериментаторам. Тех, кто не гнушается есть человечину, тех, кто не поднимает глаз от земли, потому что их глаза открывают намерения хозяина каждому, кто украдкой в них заглянет. Если вы не из Дна, то в Дне вы не задержитесь. Живьем уж точно. Тани спас цвет глаз. Все граждане Мескийской Империи с детства знают, что с тэнкрисами лучше не встречаться на узкой дорожке, а если встречи избежать не удалось, то разумно будет уступить, нежели нарваться на Голос повелителя огня или перевертыша. Серебряные глаза отогнали и людоедов, и продавцов органов, и насильников, и ловчих, забирающих девушек из бедных семей для публичных домов Копошилки и Клоповника. Они побоялись связываться с тани и ее, вероятно, очень опасным Голосом. А еще за каждой парой серебряных глаз стоит какой-нибудь благородный дом. Поверил ли я в услышанное? Безусловно. Меня, к счастью, нельзя обмануть.
— Милостивая тани, сейчас я задам глупый вопрос, но не задать его не могу, так как порядок обязывает. Вам есть куда пойти?
— Тан л’Мориа, я не знаю, как меня зовут…
— Не все потеряно. Вы помните, как нужно говорить, помните, что произошло с вами за последнее время. Значит, кратковременную память вы не потеряли. Доктора говорят, что в таком состоянии пациент имеет шанс на восстановление памяти. Теперь же, когда я узнал, что у вас нет крыши над головой, я могу сделать вам приглашение. Тани, если вы соблаговолите принять предложение устроиться в моем скромном жилище, счастью моему не будет предела. Спешу вас заверить, что приложу все силы, дабы узнать, кто вы и где ваши близкие, — если таковые имеются, подумалось мне.
— У меня нет никого в этом огромном городе… Никого, о ком бы я помнила! Ни знакомых, ни приюта… Ой! Простите, умоляю!
— Меня тоже судят за мысли вслух. Накиньте мой плащ, пожалуйста, вы одеты не по погоде. Инспектор, надеюсь, вы уже провели тани через все эти процедуры, чтобы мы могли поскорее покинуть ваш душный кабинет? Никаких обид, но строители схалтурили с вентиляцией.
— Я знаю… Э, да, мой тан, мы сняли метрические данные и записали приметы. Если тани заявят в розыск…
Конечно, трудно представить, что этого бриллианта махараджи Кальмира никто не хватится. В мире, где так высоко ценится чистая кровь, где правящее сословие более всего боится вырождения, такие наследники дороже сокровищ короны. Ибо тэнкрисы никогда не забывают, в отличие от людей, что подлинное богатство в детях, а не в закромах. Кстати, мне привычно считать, что именно поэтому соотношение между нами и иными видами: один на десять тысяч — судьба подшучивает над нами.
— Себастина, позаботься о тани.
По пути к лифту мужчины как по команде отрывались от своей работы, какой бы важной они ее ни считали, и пытались присосаться взглядами к красноволосой тани, словно голодные миноги.
