Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 119
туда, где работают жители этих кварталов. Как бы ни интересовался Варис промышленными предприятиями, сейчас у него не было желания на них смотреть.
В дверь купе постучали. Сильверн мигом впустил кондуктора, который проверил и прокомпостировал их билеты, поинтересовался, на месте ли багаж, отсалютовал, приложив руку к козырьку фуражки, и вышел.
– Выпьем чаю в салоне? – предложил Сильверн.
– С удовольствием, – ответил Варис.
В салоне, шагов двадцать длиной, стояли мягкие кресла, обитые бордовой тканью и отделанные витым золотистым галуном, и небольшие столики на тяжелых чугунных ножках, со столешницами красного дерева, обрамленными медными поручнями. В дальнем конце салона установили стол побольше – для игры в карты или для расклада Книги. Вдоль стен тянулись полки с книгами и свежими газетами. Боковые стены и торец до самого потолка занимали панорамные окна с рулонными шторками, которые защищали от солнечного света под любым углом – правда, лишь в тех случаях, когда их опускал старший проводник, потому что пассажирам было не под силу разобраться с подъемно-спусковым механизмом.
Узор ковра – размашистые черные, золотые, оранжевые и красные завитки – Варису нравился больше, чем пестрые ковры в купе. Очевидно, в салоне предполагалось создать не атмосферу уюта, а ощущение мощи и движения. С потолка, обшитого лакированными панелями из светлого дерева, свисали четыре медные люстры, в которых горели затененные абажурами электрические лампы, а над столиками висели яркие светильники поменьше.
Электрическое освещение в поезде было намного безопаснее, чем лампы с открытым огнем. Правда, верили в это не все. Время от времени в какой-нибудь газетенке появлялся репортаж под заголовком «ЭЛЕКТРОЛИТ, РАЗЪЕДАЮЩИЙ ПЛОТЬ, ХРАНЯТ В ШАГЕ ОТ СПЯЩИХ ПАССАЖИРОВ!!!». Ожоги ламповым маслом и взрывы газовых баллонов случались повсеместно, но бульварные писаки предпочитали внушать обывателям страх перед электроприборами.
Стоя у задней стенки вагона, Лумивеста смотрела, как за стеклом мелькают заводы и фабричные трубы. Вот мимо пронесся последний металлоремонтный завод, и поезд вышел на западную окраину Листуреля.
– Деревья, – вздохнула Лумивеста, словно и не надеялась снова их увидеть.
У Вариса поднялось настроение: отчасти из-за холмов и рощ, отчасти из-за радости в голосе Лумивесты.
– Вы спросили чаю? – поинтересовался он.
– Да, сейчас принесут, – кивнула она и посмотрела на сверток в руках Вариса. – А что это у вас?
Варис положил сверток на стол.
– У вас есть перочинный нож? Сильверн, надо бы попросить у проводника посуду и столовые приборы.
Он взял у Лумивесты ножичек, раскрыл его и надрезал бумагу; хотел было сохранить уголок с номером кэба, нарушившего правила дорожного движения, но передумал. Простил ради праздника.
На бумаге лежал золотистый плетеник – длинный пирог из тонкого воздушного теста, присыпанный крупными кристаллами сахара; в надрезы проглядывало варенье с ярко-алыми вишенками. Варис невольно вспомнил длинную, до самого пояса, золотистую косу Клеста.
– А зачем это? – спросила Лумивеста.
Сильверн принес стопку тарелок.
– Старинный обычай: чай на дорожку. Варис, отдай даме ножичек. Может, мы и подшучиваем над едой в поездах, но столовые приборы здесь великолепные.
Варис отошел от стола. Сильверн отрезал ломтики пирога, укладывал их на тарелки и передавал Лумивесте, а проводник разложил на столешнице приборы. Изящный вензель государственных железных путей красовался и на фарфоровых тарелках, и на тяжелых серебряных ножах.
Сильверн резал пирог и говорил, не переставая:
– Вот это вам, хороших праздников… Ох, этот чуть раскрошился, вы не против? Доброго вам пути к Богине… Спасибо, мой юный друг, лучше поблагодарите за щедрость моего приятеля… И вам доброго пути… Ну что вы, Богине льстят яства, съеденные в Ее честь…
Когда все расселись по местам, Сильверн спросил:
– И о чем мы сейчас побеседуем?
– Если можно, объясните мне, в чем шутка, – сказала Лумивеста. – Про консейль Сильверна и станционных смотрителей.
– Эдеа – старший инспектор государственных железных путей Лескории, с особыми полномочиями, – веско, без напускной важности произнес Сильверн. – То есть она подчиняется только главному инспектору – за исключением того времени, когда она, раз в два года, занимает пост главного инспектора. Одна из задач инспектората…
– …поддерживать гибкость остова страны.
– Спасибо, Варис. Кстати, как дела у Туроскока? Valansh, она может появиться в любом мундире и в любом обличье, дабы проверить, как ведут себя сотрудники железных путей, когда считают, что за ними никто не следит. Миледи-оборотень.
– Да что вы! – воскликнула Лумивеста.
Варис заметил, что пальцы ее левой руки сложились в Веддин оберег.
– Нет, конечно, – ответил Сильверн. – Наведенные чары, не буквальное преображение. Практический талант. – Он доел свой кусок плетеника, допил чай и сказал: – Прошу меня извинить, но я пойду вздремну перед ужином. Ну что, до встречи?
– Разумеется, – твердо сказал Варис.
Сильверн встал, поклонился и вышел. Варис посмотрел на Лумивесту, встретил ее взгляд и внезапно ощутил тяжесть; он слишком хорошо знал это чувство.
Он указал за окно, и она послушно повернулась.
– Это Западный Форт, – сказал Варис, – последнее оборонное сооружение города в эпоху Среднецарствия. Его построил Кестрел Второй, на кверцийском фундаменте. Видите, фундамент квадратный, а не круглый, как у настоящих среднецарственных крепостей.
Они заговорили о фортификационных сооружениях. Лумивеста описала свой фамильный замок – скопление прямоугольных зданий, способных выдержать и долгую осаду, и снежную зиму. Варис рассказал о крепости Корварис, стоящей на утесе в трех сотнях шагов от берега; туда добирались по перемычке, которую можно с легкостью перекрыть или разрушить.
– Похоже, родное имение вам нравилось, – сказала Лумивеста.
– Конечно. А вам?
Она откинулась на спинку кресла.
– В юности я очень любила охоту – да и сейчас люблю, но теперь это благородная охота, все очень чинно и степенно. А в те годы я охотилась в одиночку, на оленей или на рысей. Прятала где-нибудь обувь и верхнюю одежду…
Варис сразу же представил себе ее обнаженной, на поляне среди хрустальных дождевых струй и звериных запахов, живое воплощение Корис, Богини, в существование которой он отказывался верить. Перед мысленным взором возникли босые ноги, ступающие по следу мохнатых золотистых лап (ступающих по ее следу) на черных камнях в темном ущелье его разума.
Из этого образа выкристаллизовалась мысль. Варис извинился и ушел в купе.
Сильверн сразу же проснулся.
– Тут у меня возникла очередная мысль о том, как тебе потратить время, – сказал он.
– У тебя очень плохая привычка говорить «потратить», когда ты подразумеваешь «вложить».
– Никакой разницы. Я подумал об охоте.
– Да? – В вопросе Сильверна таилось множество смыслов.
– Как ни странно, на эту мысль меня натолкнул новый ферангардский посланник.
– Погоди-ка, мой мозг отказывается это воспринимать. Ферангардский посланник?
– В разговоре со мной он мельком упомянул охоту, и почему-то в
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 119
