у нас все еще есть дипломатия. И твое происхождение в ходе переговоров может сыграть нам на руку.
– Хотите сказать, культисты согласятся передать нам Факс добровольно?
– У них нет выбора. Из-за чаши вот-вот выступят гуддары, кайанцы уже осаждают Кадуций. Да и большая часть либерской армии на стороне аристократии. Башня Щита все еще стоит, и культисты будут стараться всеми силами сохранить в первую очередь столицу – Скутум.
– Вы очень хорошо осведомлены, – удивился Амаль.
– Приходится. Времена таковы, что даже историк больше не может прятаться в своей келье. Кроме того, тебе ведь передали командование большим караваном Фарехов. Значит, не только я рассуждаю так же…
– Они сделали это так быстро, словно и не было унизительной ссылки в Факс. – Авал кивнул.
– Твой отец, безусловно, умеет убеждать. И потом. Все еще считаешь это ссылкой? У меня складывается ощущение, что ты все время оказываешься в самом центре событий. – Ирфан заговорщически улыбнулся. – Не удивлюсь, если завтра они отдадут тебе весь фейлак.
– Да упасет меня от этого Пустыня…
– Увы, мы не всегда вправе выбирать ту долю ответственности, которую на нас возлагают другие. Кто справится с этим лучше тебя?
– Мади, – не задумываясь, ответил Амаль.
– Но его нет в аль-Джами. А ты есть. Только у вас двоих достаточно опыта, чтобы руководить таким большим отрядом.
– Но я никогда этого не делал.
– И никто из живущих ныне не делал. Когда последний раз собирался фейлак аль-Харифа?
– Больше ста лет назад. – Авал слишком хорошо знал историю, чтобы долго размышлять над ответом.
– Вот именно, Амаль. Мы слишком расслабились, спокойная жизнь сделала нас слабее. Но наши прадеды еще помнили большую войну с Течуаканом. И уверяю тебя, собирали не один фейлак.
– Всегда надеялся, что то безумное время осталось в прошлом. Что мы стали мудрее, занялись науками и искусством. И вот все это рушится… Боюсь даже думать о происходящем.
– И тем не менее кому-то придется. Ты ведь прочитал мое исследование? Если оно верно, кому, как не тебе – наследнику Галибза, сына Фарет-Ха, – снова спасать народ Пустыни?
– Не слишком ли велика ответственность?
– Далеко не всегда человек выбирает великие дела. Иногда великие дела выбирают человека. Не это ли сейчас происходит? Уверен, во всем аль-Харифе, а может быть, и во всей Пустыне, нет кандидатуры лучше. Перестань себя недооценивать.
– Путь… – вспомнил Амаль слова Галибза, которые вчера повторила Амани.
– Что ты имеешь в виду?
– Последнее время слишком многие говорят мне одно и то же на разный лад.
Ирфан внимательно посмотрел на авала.
– Жизнь полна совпадений, – сказал он наконец. – Но не все из них случайны. Может быть, самое время прислушаться и по-новому взглянуть на то, что происходит?
– Если бы все было так просто, муалим… Я не понимаю, какова моя роль в происходящих событиях. Цели Совета в Факсе я так и не достиг. Поход к мысу Асвад пошел не по плану. Даже мое прибытие в аль-Джами закончилось трагедией. Где бы я ни появлялся – везде дела идут из рук вон плохо.
– Но виновен ли ты в этих неудачах и мог ли сделать больше того, что сделал?
– Всегда можно сделать больше. Если, конечно, знать, что делать.
– Верное замечание. В темноте можно натолкнуться на собственную тень. А что даст нам свет?
– История?
– История, Амаль. Удели ей время.
– Но мир еще не знал падения Башен.
– Однако он помнит времена без них.
– Разве вы верите во все эти сказки? Каждый народ рассказывает их по-своему, так, словно все это выдумка.
– Ты же знаешь – ничто не возникает из ничего. Раз легенды сохранились, значит, в них есть что-то важное, какие-то подсказки. И поскольку Башни когда-то были возведены, то их можно восстановить.
– Древние обладали технологиями, которые не доступны ни одному из народов. Никто и никогда не смог повторить подобное.
– Значит, Древние знали способ, – возразил Ирфан.
– Но их больше нет…
– Пусть так. Но не кажется ли тебе знаком, что величайший исследователь современности оказывается в центре всего этого?
– Полно вам.
– Амаль, твои работы в Университете ценятся очень высоко, и многие мои ученики хотели бы познакомиться с тобой лично. Некоторые говорят, что ты так же хорош, как Гияс.
– О нет, Гияс, кроме прочего, был поэтом. Он умел складывать слова, как мне и не снилось. Увлекал, удерживал внимание, поражал красотой текста. А кто я? Всего лишь путешественник, которому посчастливилось побывать в необычных местах.
– Скромный, скромный Амаль… – Ирфан покачал головой. – Так или иначе, уверен, что ответы на вопросы настоящего мы найдем в прошлом. Возможно, это еще не произошло, но обязательно произойдет. И тогда ты со мной не сможешь не согласиться.
***
Вернувшись в Дом Постояльцев, Амаль застал Инас и Амани, мирно беседовавших на веранде, залитой последними лучами заходящих Светил. Горячий воздух начал остывать от дневной жары, а плотный матерчатый навес поднимался и опускался в такт неровным порывам ветра, принесенного в аль-Джами со стороны далекой реки Кабир.
Изумленный Амаль хотел было оставить девушек в покое, но Инас увидела его и приветливо помахала рукой. Казалось, ее забавляло происходящее, хотя авал был готов провалиться сквозь землю и встретиться там с дюжиной ифритов гораздо охотнее, чем вести непринужденную светскую беседу в этом прекрасном обществе. Всем известно: ревнующая женщина может быть смертоноснее скорпиона, заползшего за камень и поджидающего там добычу, чтобы одним хладнокровным ударом впрыснуть яд в неосторожную жертву.
– Как прошел твой день? – поинтересовалась черноволосая Инас.
Авал неопределенно махнул головой.
– А мы обсуждаем, как хорошо бы было провести этот вечер на берегу эль-Бадру.
Амаль вздрогнул, ведь именно там он прощался с Инас много декад назад.
– Оказывается, твоя подруга никогда не была в аль-Харифе, – продолжала Инас. – Представляешь? Но я даже немного завидую ей, ведь первое знакомство всегда самое яркое…
На лице Инас появилась загадочная улыбка. Амаль успел подумать, что она, должно быть, не предвещает ему ничего хорошего.
– Садись с нами, отдохни. – Инас похлопала по подушкам, разложенным между ней и Амани.
Амаль подчинился.
– Посмотри, как красив сегодня закат над аль-Джами, как величественна Завеса и как мала Асфара, прячущаяся за своего
