переговоров, навязывала свою игру, цена которой – жизни простых людей.
Но по крайней мере пока у них есть шанс. И этот шанс там, за перевалом Тавил. В землях народа шуэлла, отнятых у альмаутов во времена Аврелия. Там, ближе к Скутуму, Башня которого еще не пала, Завеса укроет их, даже если здесь, в Пустыне, пересохнут оазисы, обмелеет Кабир и жизнь перестанет быть возможной. Пока стоит Башня Щита, у всех еще есть будущее, пускай и смутное, размытое изменившимся балансом сил. И раз так, разве вправе он, авал большого каравана Фарехов, думать о себе в минуту, когда от него зависит столько жизней? Быть может, прольется много либерской крови, но он сделает все, чтобы альмауты нашли свое место под Завесой. Даже если она уменьшится до размеров Семиградья.
И пускай Азрах и Асфара в этот раз будут на их стороне.
Интерлюдия 1
У него много имен, но ты зовешь его Наблюдатель. Отец, в чьей мудрости ты никогда не сомневался.
Ты знаешь его с рождения. Он старше тебя. Он тот, кто создал мысль, принеся в Хаос Порядок.
Пока ты движешься в Пустоте, у тебя есть время размышлять. Ты думаешь о тех событиях с восторгом, вспоминая мельчайшие детали из его рассказов. Враг не был рад его рождению. Миру Врага не требовались ограничения и законы. Все в нем превращалось во все. Энергия становилась временем, а пространство – материей с той же легкостью, с какой одна твоя мысль перетекает в другую.
Как только Враг понял, что затеял Наблюдатель, то решил его уничтожить. Но было уже поздно. Четыре Великие Песни разделились, материя стала стабильной, пространство точным, энергия подчиненной, а время прекратило закручивать петли. Пути назад больше не существовало.
Враг пришел в ярость. Из пламенеющих сгустков материи он сплетал таких же, как ты, чтобы противостоять воле Наблюдателя. Но тот не уничтожал их, а наделял разумом. Твои древние братья и сестры разгоняли первозданный мрак Хаоса и собирались в сложные хороводы, подчиненные законам Наблюдателя. Так рождались первые Небесные Узоры, они сплетались в Спирали и Воронки, которые постепенно заполняли Пустоту. Порядок побеждал Хаос везде, куда бы ни обращал свой взор Враг.
Два долгих Периода Перерождений длилась Война – даже твоей памяти недостаточно, чтобы объять ее целиком. Там, где Враг насылал разрушение, Наблюдатель творил Порядок, превращая Хаос в гармонию.
Так бы продолжалось и дальше, если бы в начале третьего Периода Перерождений у твоих братьев и сестер не начали появляться спутники – танцующие осколки холодной материи, рожденной от праха таких же, как ты. Никто тогда еще не знал, что одна из них, Твердь, станет причиной новой беды.
Часть II. Напряжение
Глава 4. Нить
– За Бьёрнста-а-ад!
Клич потонул в хаосе битвы. Эрик и Бьёрг пытались не отстать от Стейна и Хьярти, которые в горячке боя продолжали рубить направо и налево. Мальчик двигался словно во сне, то и дело спотыкаясь о чьи-то тела. Ноздри щипал запах железа, пота, крови и боли. Ужас захватил с ног до головы, и, если бы не Бьёрг, он давно бы застыл на месте и впал в ступор. Здесь, на поле, все выглядело совсем иначе, чем в узких переулках Патеры, где перед ним неизменно возвышались широкие спины мужчин-гуддаров. Битва окружала со всех сторон. Не было возможности ни спрятаться, ни убежать.
Гуддары ревели и сбрасывали деканов в их тяжелых доспехах с лошадей. Культисты бились как одержимые, но и воины Вольных княжеств не отставали. Сила столкнулась с силой, ярость с яростью, скала со скалой. Где-то впереди Эрик увидел князя Ларса. Он все еще был на коне, а вокруг живым щитом держали плотный строй пешие гуддары. Мальчик удивился, ведь все вокруг смешалось и трудно было сказать, с какой стороны в следующее мгновение окажется враг. Но возле князя словно образовалась неприступная крепость. Кригары уверенно отбрасывали одну атаку за другой, и казалось, что не было силы, способной сокрушить их защиту.
Внезапно что-то неуловимо изменилось. Несколько деканов атаковали охрану князя с разных сторон, и напротив одного из них в стене щитов образовалась прореха, а прочь полетела отрубленная рука, сжимавшая гуддарский топор. У Эрика заложило уши, и он непроизвольно перевел взгляд. Между фигур сражающихся воинов он заметил старика в белой сутане. Когда-то мальчик уже видел его на одной из площадей Патеры. Доминус Культа Чаши. Человек, о котором говорили, будто он обладает невероятным могуществом и властью над людьми.
У Эрика затряслись колени, и он едва успел отпрыгнуть, уворачиваясь от направленного на него оружия. Прямо перед ним стоял огромный декан. Стейна и Хьярти нигде не было видно. Бьёрг потянула мальчика за собой. Ладони мгновенно вспотели, и он чуть не выронил свой короткий клинок. Декан надвигался, словно двое детей стали его главной целью. Он замахнулся, и Эрик сжался, надеясь провалиться сквозь землю.
Где-то рядом раздался лай и промелькнула рыжая тень с длинным пушистым хвостом. Лиса? Здесь, на поле битвы? Не успел мальчик избавиться от наваждения, как на декана налетел человек в широкополой шляпе, такие Эрик иногда видел на кайанских купцах. Сбив воина с ног и не пролив ни капли крови, кайанец помчался дальше, вслед за удаляющейся четвероногой спутницей.
– Бежим, – шепнула Бьёрг и потянула мальчика в сторону кригаров, собравшихся вокруг князя Ларса. Их строй рассыпался, они словно обессилели и потеряли волю к победе, в то время как деканы стали еще более грозными и могучими. На темных доспехах запеклись пятна крови, а лица казались чудовищными масками из ночных кошмаров.
Сзади снова послышался лай. Эрик обернулся. Рыжая тень показалась рядом с доминусом. Кайанец в широкополой шляпе в несколько больших прыжков оказался рядом. Завеса на мгновение расступилась, погружая его в яркие незабудковые блики. Кайанец взмахнул мечом – и голова доминуса полетела на землю, словно мешок, набитый зерном. В ушах зазвенело, мальчик застыл на месте, завороженно наблюдая, как обезглавленное тело заваливается на бок.
Кригары рядом с князем Ларсом, сбрасывая оцепенение, угрожающе закричали. Бьёрг потянула Эрика прочь, но тот не мог сдвинуться с места. Рядом снова оказался огромный декан. Его меч сверкнул в свете Вена и Солы. Занесенное оружие готово было опуститься, но декана снес огромный боевой конь с величественным всадником в развевающемся алом плаще.
– И вот мы снова встретились, сын Герхарда! – выкрикнул всадник, в котором Эрик
