застонал, когда священная соль попала ему в глаза. Он энергично тряхнул головой, и этого времени Рену хватило, чтобы скрыться за ближайшими деревьями.
— О, Яхата-но-ками[4], я смиренно призываю твое имя в молитве.
Голос Рена звучал ровно, хотя он бежал, оглядываясь назад и припоминая следующие слова. Перестав оглядываться, он порылся в мешке с бельем, висевшем у него на плече, и перепрыгнул через ствол упавшего красного дерева. Через пять шагов он услышал, как нуэ делает то же самое. Существо с каждым шагом приближалось к юноше, словно насмехаясь над ним.
— Я говорю от чистого сердца, о великий ками, и умоляю тебя помочь мне найти эту дурацкую стрелу!
Нуэ закричал в ответ на крик Рена. Страх человека подпитывал зверя. Молодой человек выдохнул, вспоминая, чему его учили о самоконтроле, и, наконец, нашел древко. Он снова перекинул сумку через плечо, оставив в левой руке только стрелу. Правой он схватился за рукоять меча, висевшего у него за поясом, и выдвинул его на дюйм из ножен, ровно настолько, чтобы провести большим пальцем по острому, как бритва, лезвию. Рен поморщился от знакомой боли, затем вернул лезвие на место.
— Я прошу у тебя прощения, Яхата-но-ками, за то, что я собираюсь сделать с твоей стрелой.
Дыхание зверя стало громче. Каждая из его лап настойчиво опускалась на неровную почву леса. Рен слышал, как когти с легкостью царапали камни и корни. Он выбросил из головы мысль о своей неминуемой смерти и сосредоточился на силе своих слов. Его кровоточащий большой палец провел по наконечнику стрелы, оставляя красный след. Затем, для пущей убедительности, он одним быстрым движением покрасил древко, оставив белыми только прямые перья из бумаги.
— У меня нет лука, поэтому прицелься как следует и порази нашего врага!
С этими словами Рен развернулся и метнул стрелу со всей энергией, которая у него еще оставалась после этого безумной гонки по лесу.
Стрела завертелась с бешеной скоростью, хотя время, казалось, замедлилось в сознании Рена. Он попал точно в цель, что было нетрудно, поскольку ёкай находился менее чем в десяти шагах от него. Зверь прыгнул, выставив вперед лапы и клыки, его глаза покраснели от очищающей соли. Если он и заметил стрелу, то не подал виду. Взгляд Рена проследил за священным оружием, которое, рассекая воздух, устремилось к своей цели и ударило прямо между расширенными ноздрями зверя, где и отскочило, не причинив вреда.
Нуэ остановился как вкопанный, явно сбитый с толку, и покачал головой, прежде чем снова уставиться на Рена своими звериными глазами.
— Понятно, — сказал Рен. Он принял низкую стойку, снова схватился за рукоять меча и стал ждать.
Нуэ были слабы к стрелам, о чем этот, похоже, не подозревал, поэтому Рен взмолился, чтобы его меч сработал лучше. Ну, по крайней мере, он знал, как пользоваться этим оружием.
— Ну, давай же, ты, уродливое дерьмо. У меня нет всего…
Нуэ не дал юноше договорить и прыгнул, вывернув голову так, чтобы схватить свою жертву за шею. Рен ждал до последнего момента, прежде чем позволил себе упасть, и взмахнул клинком вверх. Острие проткнуло кожу, оцарапало ребро, и, если бы колено зверя не врезалось Рену в щеку, охотник вонзил бы его глубже. Они оба упали: юноша, оглушенный ударом, и зверь, врезавшийся в могучее дерево; несколько мгновений они жалобно стонали, прежде чем затихли.
Рен перевернулся на живот, когда обнаружил, что небо отделено от земли, сухие листья прилипли к его покрытому синяками лицу. Потребовалось несколько секунд, чтобы перед глазами у него перестало кружиться, но, когда это произошло, молодой охотник был рад увидеть, что ёкай не двигается. Грудь нуэ несколько раз судорожно поднялась, затем, казалось, сдулась и осталась плоской. Короткий меч торчал из нижней части живота до половины лезвия. Рен целился выше, ближе к сердцу, но скорость существа не позволила ему действовать так, как он планировал. В ту ночь все шло не так, как планировалось.
— Я ненавижу нуэ, — выплюнул Рен, вставая и опираясь на колено.
Теперь, когда зверь был убит, лес, казалось, задышал. Его ками снова обретут покой. Во всяком случае, его обретет Рен, хотя на личном уровне смысл всего путешествия заключался не в этом.
— А теперь давай посмотрим, из чего ты сделан, — сказал он тоном торговца, собирающегося осмотреть лошадь. В неподвижном состоянии это создание производило еще большее впечатление. Почти такой же длинный, как пони, с мощными плечами, грудью, как у медведя, и когтями, способными одним взмахом расколоть дерево пополам. Как люди могли принять его за бакэнэко? спросил себя Рен. Если только он не стал взрослым недавно. Это было бы не впервые за последнее время. За его душу можно было бы получить хорошую цену, подумал он с жадностью, может быть, даже пару месяцев.
Он уже собирался схватиться за рукоять своего меча, чтобы завершить начатое, когда шипение остановило его руку в нескольких дюймах от рукояти меча. Шипение раздалось сзади существа, и, внезапно, Рен вспомнил, почему он так ненавидит нуэ. Эти ёкаи были созданы из разных животных, превращенных в гротескное существо. У них часто была голова обезьяны, туловище тигра, некоторые части тела птиц или собак, и они всегда, всегда заканчивались змеиным хвостом.
Хвост рептилии поднимался из спины нуэ, ее маленькие мертвые глазки блестели черным. Рен решил не двигаться, спрашивая себя, поможет ли неподвижность ему спрятаться. Но когда змея зашипела от ярости, глядя на него, он понял, что действовать безопаснее. Он потянулся к мечу, но змея метнулась быстрее и чуть не укусила его за запястье. Рен отскочил назад, без меча.
Змея обвилась вокруг рукояти и с силой дернула, отправив меч в полет в темный лес — Рен услышал, как тот ударился о дерево. Юноша с трудом сглотнул, зная, что произойдет, еще до того, как это произошло. Змея не могла отделиться от остального существа, но это была лишь короткая передышка. Рана, в которую попал меч, зажила на глазах у Рена, и, когда кожа полностью затянулась, нуэ вернулся к жизни с мощным криком боли, гнева и голода. Он стал царапать землю когтями, когда смог использовать конечности, но Рен убежал до того, как это произошло.
Змея отбросила меч далеко в сторону, и Рен выругался, потому что ему придется вернуть его позже. Сейчас его единственным шансом было найти проклятое святилище. Нуэ взвыл, как обезьяна. Он снова приближался.
Юноша уже собирался выругаться, потому что в этом лесу, вопреки тому, что ему говорили, не было никаких
