Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 119
тех пор, пока не примут конституцию; но если Извор прав, то и этого он не получит.
Таланта достаточно, если это способность исцелять. Такой талант всегда востребован. Еще лучше – способность исцелять животных: хорошему, знающему конеспасу или стадоправу обеспечены не только прекрасное житье, но и восхищение, и всеобщая любовь, больше даже, чем священнослужителям.
Давным-давно существовали чаросплавы, но для стали и чугуна требуется постоянный жар, который легче получать с помощью механической плавильной печи, а не с помощью чародейства.
По правде сказать, чародейство угасало. Железные пути сменили облачных коней; место гипноречи и далезора заняли щелчки магнографа. Вполне возможно, что через несколько лет лорды чародейские уступят свои парламентские кресла лордам инженерным. И это сотрет различия между палатой лордов и палатой общин, а что потом – кто знает? Может быть, наступит крах парламента, республики; будет прямое голосование, все за всех, то, что некоторые называют Вульгаратом или Властью Черни. Он вспомнил слова Извора о великом деле, которым ему, Варису, предстоит заняться после реформы конституции. Нет, твердо сказал он себе.
До тех пор, пока его работа нужна, до тех пор, пока в усадьбе Странжа его ждут друзья и бурлит жизнь, у него есть все необходимое.
Примерно в то же время Сильверн сидел в своем купе, уже одетый, и читал. В дверь постучали.
Он впустил Лумивесту.
– Я думала, Варис у вас, – сказала она.
– Нет, наверное, он в салоне или в вагоне-ресторане. Пойдемте его поищем?
– Чуть позже, – сказала она. – Не возражаете, если я присяду?
Сильверн указал на кресло.
Она села, чопорно выпрямившись и сложив руки на плотно сдвинутых коленях.
– Он сказал, что вы знакомы лет двадцать.
– Да.
– Он вас никогда не пугает?
– Вопреки расхожему мнению, – медленно произнес Сильверн, будто слова его были железом, дробящим гравий, – палионы способны чувствовать страх. И поскольку я знаком с ним дольше, чем вы, то и пугал он меня пропорционально больше.
Лумивеста напряженно сцепила руки.
– Охотник охотника чует издалека, – добродушно напомнил Сильверн.
– Вы же сказали, что он не охотник. – Она не сводила темных глаз с серебристых глаз Сильверна. – Но он и не жертва.
– Варис – самый дорогой среди моих дорогих друзей, и я не откажу ему в любой помощи. Но некоторые позиции должен удерживать один-единственный боец.
– Я знала людей, чья душа сияет ярче солнца, – сказала она, – и тех, чья душа чернее самой темной тени. Он ярок, но холоден, в тысячу раз ярче луны. И он не любит Богиню.
– Значит, он влияет на вас больше, чем Она. Поразительно.
Лумивеста улыбнулась:
– Я напишу это на гербе. По-кверцийски, чтобы все думали, будто это древний афоризм.
Сильверн рассмеялся – весело, без горечи.
– Представляю, как он боролся со своим влечением к вам.
– Вы мне льстите?
– Да. С большим уважением. Послушайте, почему бы вам не поехать с нами к Странжу? Он будет счастлив с вами познакомиться. И Эдеа тоже, и все остальные.
– Меня ждут…
– А вы отправьте магнограмму.
– У меня есть обязанности.
– Гм, против этого не возразишь, – с притворной серьезностью кивнул Сильверн. – Но позвольте мне сказать вам кое-что: Варис предложил мне съездить в ваш коронат. Провести осмотр местности, пригодной для строительства загородного дома. Точнее, охотничьей заимки. Разумеется, с позволения владелицы короната.
– Если я правильно вас понимаю, это значительно улучшит репутацию короната.
– Вы совершенно правы. Мои обязанности требуют, чтобы я присутствовал на праздновании Равноденствия у Странжа. Но как только праздник завершится, я буду рад сопроводить вас домой и с удовольствием выслушаю по дороге ваши советы.
– Если я вернусь в сопровождении палиона, – задумчиво произнесла Лумивеста, – то значит, в Листурель я ездила не зря.
– Миледи коронесса, я не сомневаюсь, что вы хорошо знаете своих подданных.
– Они хотят, чтобы я укрепила коронат, – сказала она. – Если я желаю произвести на свет наследников, то в этом мне должен помочь мой консорт. Такое у нас уже было, целых сто лет, после окончания эпохи Среднецарствия. Мы называем это время эпохой консортов-визитеров. Но под словом «укреплять» подразумевается очень многое, и совсем необязательно, чтобы все это происходило одновременно.
– Значит, вы поедете к Странжу.
– Да, конечно.
– Что ж, давайте найдем и обрадуем нашего друга. А в вагоне-ресторане наверняка отыщется горячий чай и жареный бекон.
Несколько часов спустя на другом путейном составе далеко на юге начальник поезда заметил в тамбуре спального вагона курящего пассажира. На курильщике был костюм в черно-зеленую клетку и белая сорочка с высоким воротником; длинные каштановые волосы распущены; худощавое лицо с тонкими чертами довольно миловидно. Пассажир дружелюбно помахал белой глиняной трубкой.
Начальник поезда хотел попросить курильщика не стоять в тамбуре, но просто кивнул и прошел мимо. Провинциальные господа, не следящие за модой, не очень любят, когда им напоминают о правилах поведения в поезде. Вдобавок начальнику поезда было чем заняться.
Он прошел в плацкартный вагон третьего класса, с деревянными скамьями, обитыми ворсистой тканью. На последней скамье справа сидел пожилой человек в обтрепанном коричневом костюме, в шляпе и с шарфом на шее, сгорбившись над книжечкой в дорогом кожаном переплете. Начальник поезда остановился и искоса поглядел на старика; видя, что пассажир не обращает на него внимания, он вернулся к началу вагона, где его ждала проводница.
– Вот этот тип? – уточнил начальник поезда.
– Вошел в Синедолье и с тех пор так и сидит над книжкой, даже не шелохнется, только страницы переворачивает. Багажа нет. Чаю не пил.
– Может, он чай не любит. Билет проверили?
– Да, он мне показал билет из Крестосвода в Студеное Озеро. В том-то и дело.
Начальник поезда задумался. В Крестосводе состав останавливался шесть часов назад, перед рассветом, а в Студеное Озеро прибудет через полтора часа. Синедолье, где оборванный пассажир сел в поезд – крошечный полустанок как раз посередине между двумя станциями; там нет ничего, кроме водокачки и угольного склада. Пассажиры там появлялись очень редко. Все было очень подозрительно.
– С билетом все в порядке?
– Чернила расплылись. И сам он весь какой-то чумазый. Если у него в кармане найдется талер, то разве что чудом. – Проводница внезапно задумалась. – Хотя… может, он из этих чудаков-чародеев? И книжка у него старинная…
– Сомневаюсь. Значит, багажа с ним нет?
– Только книжка, ну и в карманах что-нибудь.
– У чародеев всегда есть багаж. Линкмен или там ковровая сумка. Ладно, давай проверим.
Они подошли к пассажиру.
– Извините, досточтимый господин, – сказал начальник поезда.
– Что именно я должен извинить? – пискляво, без особого вызова спросил пассажир.
– Будьте добры, ваш билет.
– Она его уже проверяла.
– Я
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 119
