мной, все еще оставаясь спиной к убежищу, лицом к Лесу.
— Протяни к ним руки! — очередной приказ, касание языка к ранкам на шее, и меня снова скрутило от мучительной дрожи.
Голос Зверя окутывал, подчинял, дурманил сознание, пробуждал во мне то, что я так старательно прятала долгие годы.
И я подчинилась, протянула обе руки за барьер, прямо к метнувшимся к нам разъяренным монстрам.
Они оглянулись назад, на подступающий Охотничий Лес, пожирающий на своем пути, на мини смерчи из золотого песка. От оставшейся без защитного поля тропинки почти ничего не осталось, а выскочившие на нее несколько охотников кинулись прямо к нам.
Затем, два зверя переглянулись, ринулись ко мне, схватила за руки, и в следующее мгновение, мы все четверо провалились сквозь барьер в Убежище.
Прежде чем потерять сознание, я услышала треск, с которым защитный барьер схлопнулся за нами. Образовав непроницаемый мерцающий купол. Запечатывая меня внутри вместе с тремя охотниками, которым все же удалось настичь свою добычу.
Я закричала, задергалась в крепких мужских, почему-то таких родных объятиях. Осознавая, что оказалась взаперти с тремя волколаками, от которых теперь точно никуда не скрыться.
Глава 22
Фрейя
Я очнулась распростертой на залитой лунным светом лесной поляне. Вернее, на поляне лежал огромный волколак, в частичной боевой трансформации, а уже на нем сверху я, словно на горячей жесткой постели.
Проклятый оборотень даже в бессознательном состоянии облапил меня увитыми мускулами и татухами ручищами, прижимая к собственному телу так, что я не могла ни пошевелится, ни соскользнуть с источающего жар тела.
Какого хрена?
Что произошло?
И сколько прошло времени?
Как ни старалась, вспомнить ничего не могла. Последнее, что всплыло в памяти, это как я лечу через золотые пески, протянув руки к энергетическому барьеру. Не успела совсем чуть-чуть.
Мне в спину врезается гребаный тяжеленный альфа, всей своей мощью придавая мне ускорения.
Мы вместе, вернее, сначала я, и уже потом прилепившийся к моей спине, и крепко обхвативший ручищами, влетели в мерцающий барьер, и застряли в нем. Просто зависли над землей, каким-то образом умудрившись развернутся лицом к Лесу.
Я помнила, как волколак укусил меня, урча поглощая кровь, а затем, зализывая ранки, приказал протянуть руку, схватить, и втянуть двоих его подельников в барьер.
Помнила, как повиновалась, а потом, все четверо пролетели сквозь барьер, рухнув на поляну.
А вот то, что происходило дальше, испарилось из памяти. Словно кто-то вырвал из моего сознания целый кусок.
Я лежала на огромном мускулистом оборотне, дышала через раз, уткнувшись лицом в мощную широкую грудь.
Волколак вовсе не походил на жуткого волосатого монстра. Гладкая чистая кожа, покрытая темным загаром. Жесткое увитое мускулами идеальное тело без единого изъяна. Широкие плечи, мощная грудь, покрытая черными волосками, руки, перевитые мускулами и венами, тонкая талия, и не менее мощные ноги.
Я убедилась настолько он жесткий, в прямо смысле этого слова, стоило лишь пошевелить бедрами.
Горячий, не просто большой, огромный оборотень согревал меня теплом собственного тела.
Странно, он же оборотень, так почему без шерсти? Лежит на холодной земле абсолютно голый, и довольно сопит мне в макушку.
Зажмурилась, ожидая нападения, но ничего не происходило. Вокруг лишь чирикали птички, жужжали насекомые, легкий ветерок обдувал наши полностью обнаженные тела.
По всей поляне разносилось тройное громкое урчание.
— Хватит притворятся, химурия, — проурчал над моей головой хриплый голос, от чего мощная грудь, к которой я прижималась, заходила ходуном, — я же знаю, что ты не спишь.
— Как ты меня назвал? — Приподняла голову, и уставилась в самые нереальные потрясающие ярко голубые глаза в мире.
Мы оказались настолько близко друг к другу, что я смогла рассмотреть лицо оборотня до мельчайших деталей.
Волевое, словно высеченное из гранита лицо, высокий лоб, упрямый квадратный подбородок, чистый без щетины заостренные скулы, и чуть припухшие чувственные губы. Я даже смогла рассмотреть на нижней вишневого цвета губе следы от зубов.
Волколак, явно довольный столь пристальным вниманием с моей стороны, ухмыльнулся, и между его приоткрытых губ мелькнул толстый язык. Оставляя блестящую влажную дорожку, оборотень лизнул губы несколько раз, и ранки затянулись прямо на моих глазах. Не осталось даже шрамов, лишь чистая ровная кожа. Словно его никто не кусал.
— Химурия, — снова проурчал он, слегка пошевелился, и я отчетливо ощутила сразу несколько неоспоримых фактов.
Я лежала совершенно голая на абсолютно обнаженном оборотне. Прижималаясь к нему всем телом, явственно осознала, что насажена на член оборотня полностью. Повела бедрами, чтобы подтвердить свою догадку, и с ужасом поняла, что права.
Как? Нет, я понимала, как именно, меня интересовало другое. До этого оборотня, я была девственницей. А сейчас оказалась насажена на его, судя по всему, огромный прибор. Каким-то чудом, поместившийся во мне полностью. Ощущала, как оборотень легко двигается подо мной, чуть подмахивая бедрами, вцепился руками в мою попку. Удерживая на месте, и не выходя полностью, насаживал меня на свой прибор, с каждым разом проникая все глубже. С рычанием, довольно щурясь, продолжал трахать меня, жестко, властно, ритмично, шлепая большими тяжелыми яйцами по моей промежности и заднице.
Я мгновенно сжалась, прочувствовав каждой клеточкой ноющего от дискомфорта лона стальной стержень. Стиснула стеночки влагалища, заерзала, попыталась соскочить со скользкой плоти, заполнившей всю мою киску. Ощущала пульсирующими стеночками каждую венку и выпуклость на каменном стояке. Головка которого упиралась в шейку матки, а яйца касались моей задницы.
Он оказался во мне полностью, вошел по самое основание, но не это пугало больше всего.
Я снова поерзала на волколаке, попыталась избавиться от огромного инородного предмета, растянувшего мою киску до мучительно-болезненной наполненности. И поняла, что не могу, что-то мешало, не позволяло нам разъединиться. Сцепляло нас воедино там, внизу, пульсировало, связывало, обливало чем-то горячим мое влагалище, и матку.
Снова дернулась, чувствуя, как внутри нарастает паника. Жажда освободиться, избавиться от распирающего ощущения стала практически невыносимой. Стоило попытаться отстраниться, соскользнуть с ненавистного захватчика, как между бедер все скрутило от пронзительной боли, и я заскулив, опустилась назад, на член волколака. Замерла, ощущая, как постепенно боль стихает.
— Замри, и не шевелись, если не хочешь, чтобы я порвал тебя, — раздался над ухом хриплый сонный баритон, а на мою многострадальную попку тут же сжали две огромные лапищи. Волколак замер, удерживая меня на месте.
Впечатал меня в себя, проникая членом еще глубже, упираясь крупной скользкой головкой в шейку матки.
— Ай, ты что делаешь? — Он не позволил мне сдвинуться ни на миллиметр, тиская лапищами ягодицы. То раздвигая их, то сжимая, проникая пальцами
