клана, Макс. Тот кто лежит слева, гамма клана, Ратэм. Отныне, мы твои хозяева, а ты наша собственность. Будешь подчиняться, угождать нам, упростишь жизнь нам всем. И то, что я сейчас сделал с твоим сознанием, покажется просто лепетом, по сравнению с тем, что тебя ждет в случае непослушания. — Хриплый низкий голос пробирал до самой души, очаровывал, опутывал сознание нежным дурманом. — За каждое твое непослушание, последует наказание, которому ты навряд ли обрадуешься…
— Вы не понимаете, что натворили! Вы погубили мою жизнь! И не только мою! — всхлипнула я, опустив голову на грудь оборотню. — Вы погубили мою жизнь!
— Поверь, мы тоже не рады… наша истинная оказалась метаморфом… Проклятие Луны, не иначе! Но не стоит так драматизировать! — недовольно прорычал Ильсур, явно недовольный моими словами. — Любая самка продала бы душу демонам, лишь бы оказаться на твоем месте. И не считала бы нас проклятием!
— Так отпустите! — закричала я, не выдержав напряжения. — Отпустите! Возьмите ту, любую. Вы же все равно не признали во мне истинную. Только трахаться хотите, кобели озабоченные! А на то, что вы сломали мне жизнь, плевать хотели.
— Не преувеличивай, малышка. От хорошего секса еще никто не умер. Потрахаемся, родишь нам детишек, а мы наградим, поверь, в накладе никто не останется…
— Нет! Не будет никаких детей! Только не от вас! — всхлипнула, когда на мою многострадальную задницу опустилась тяжелая ладонь волколака.
— С нами у тебя будет все! — как приговор раздалось с трех сторон. — Родишь нам детей! Поверь, мы будем очень часто и много заниматься сексом, будем кончать в тебя, заливать спермой твою матку под завязку.
— Ты быстро залетишь…
— А что будет потом? Какой вы видите нашу жизнь?
— Не задавай глупых вопросов, малышка. По-моему, все и так очевидно, ты наша истинная, ты родишь нам детей, не претендуй на большее!
— Мы не можем от тебя отказаться. Не сможем избавиться от тебя!
— И ты не представляешь, как это бесит!
Они рычали то одновременно, перебивая друг друга, сгорая от ярости, шлепая меня по заднице то все разом, то по одному.
Странно, но их шлепки не причиняли боли, а наоборот, от каждого соприкосновения ладоней оборотней к моей коже, жар разливался по коже, проникая глубже с каждым шлепком.
Попка уже горела огнем, казалось, огненная лава горячими потоками стекает с ягодниц вниз, в самую женскую сердцевину. Скапливается сладким жаром в матке, закручиваясь спиралью наслаждения в тугую пружину. Готовую в любой момент лопнуть, расплавить все клеточки в моем явно сошедшем с ума теле.
— Ты наша! Моя!
— Моя!
— Моя!
Одновременно прорычали трое волколаков, поглаживая меня по телу, везде, где могли дотянуться. Скользили руками по моей полыхающей огнем заднице, разгоняя кровь по возбужденному телу.
Властно, и в то же время, нежно скользя грубыми шершавыми ладонями по спине, пересчитывая каждый хрупкий позвонок. Разминая застывшие мышцы, разогревая каждую частичку.
От их поглаживаний, я таяла и плавилась, кровь бурлящим потоком струилась по венам. Не хотела, но остро реагировала на каждое их прикосновение. На каждую ласку, чтоб их демоны побрали.
Ну почему я так на них реагировала? Проклятое тело, проклятый мой внутренний дверь. Саломандра металась под моей кожей, скуля и радуясь каждой проклятой ласке. Стелилась перед ними, и не понимала, почему я сопротивляюсь? Они же наша истинная пара!
Вот только, они с нами не по собственной воле.
Кто-то, связал нас друг с другом насильно.
И оборотни наверняка считают, что это моих рук дело.
Снова застонала от непередаваемых ощущений. От жара, что волнами растекался по всему телу. От местечка между бедрами, до кончиков пальцев на руках и ногах.
Половые губки набухли от притока крови, клитор бешено пульсировал, посылая электрические импульсы по всем нервным окончаниям.
От похоти, затуманившей сознание, я уже мало что соображала. Напряжение во всем теле нарастало, требовало выхода.
Стеночки лона сжимались и разжимались, стискивая жесткой бархатной перчаткой член оборотня. И от этого, его казалось и так огромная плоть еще больше увеличилась в размерах. Растягивая мои тугие стеночки до предела, заставляя стонать и извиваться от мучительной наполненности. Истекать влагой, дрожать и всхлипывать, двигаться на оборотне, подставлять спину и попку под их жадные ласки.
Никогда в жизни я не испытывала ничего подобного. Да, будучи девственницей до недавнего времени, я вообще понятия не имела, что существуют настолько огромные причиндалы. Как он во мне поместился, и при этом не порвал?
Мне одновременно хотелось избавиться от этой раскаленной толстой кочерги, и тут же насадиться еще глубже. Прочувствовать каждую пульсирующую венку, каждый бугорочек перевитого какими-то странными наростами ствола. Они вибрировали во мне, ударяли электрическими микроразрядами по чувствительной плоти. Заставляя стонать и выть от наслаждения.
Сладкий дурман, растекался по венам отравой, воспламеняя каждую клеточку. Страсть и похоть теперь управляли моим телом, полностью отключили разум, высвобождая древние животные инстинкты истинной фейри и саломандры.
Моя темная сущность вырвалась на свободу, жаждая продолжения эротического банкета, устроенного оборотнями.
Она полностью подавила человеческое сознание, загнала вглубь подсознания страхи, взяла контроль над телом и разумом.
Я зарычала, выгнулась, запрокинула голову, ощущая как внутри закручиваясь спиралью, нарастает порочное удовольствие.
Теперь уже не человек, а настоящая древняя фейри королевского рода, засветилась изнутри ярко-фиолетово-сиреневым свечением.
Я словно смотрела на себя со стороны, не верила, что вот эта порочная сексуальная особа, оседлавшая оборотня, есть я.
Моя человеческая часть, запертая в подсознании, ошеломленно взирала на вакханалию.
Я, сгорая от безумной жажды сама накинулась на оборотней. Даже не заметив, как по коже голубовато-сиреневыми узорами потекли странные символы. Магические руны выписывали на древнем языке фейри особенное заклинание. Теперь назад пути не было ни у кого, ни у оборотней, ни у фейри.
Казалось, внизу живота, в районе солнечного сплетения, и в сердце начала концентрироваться энергия. И чем больше разгоралась похоть в разгоряченном сексуальными играми теле, тем ярче сияли три точки.
Оборотни сначала потрясенно замерли от подобного напора, а затем, зарычав, накинулись на меня все сразу.
Ильсур, которого я практически оседлала, обхватил руками мою попку, смял нежную упругую плоть, то сжимая, то раздвигая ягодицы. Я накинулась на его рот, посасывая то верхнюю губу, то нижнюю, рыча, прикусывая, и слизывая капельки крови.
Сплетаясь своим языком с его, жадно ворвалась во влажный рот. То посасывая язык, то исследуя кончиком все, до чего могла дотянуться. Урчала, с жадностью поглощая энергию, которой оборотень просто фонтанировал.
Никогда в жизни не испытывала подобного голода. Дикого. Безумного. Жадного до всего, что мог дать этот властный волколак.
Даже не заметила,
