class="p1">– Нет времени, Эрик, идем.
Бьёрг потянула мальчика прочь от опушки леса, и ему пришлось подчиниться. Со стороны города какое-то время еще раздавались звуки боя. Где-то там гибли Кнуд, Стейн, Хьярти, сам князь Ларс. Что бы на это сказал отец? Что Эрик трус? И был бы прав. Мальчик и сам знал, что он не из смельчаков. И никогда к ним не относился. Но сейчас его побег казался настоящим предательством. В маминых сказках такое можно было смыть только кровью…
Они уходили прочь, не останавливаясь до середины Второго Оборота. Эрик запыхался и чувствовал боль в ногах, но Бьёрг не давала передохнуть и тянула за собой, словно от этого зависели их жизни. Наконец, когда Вен и Сола поднялись над головой, они остановились и присели на упавшее дерево. У Эрика урчало в животе, и ему дико хотелось есть.
– Как мы доберемся до гор? – спросил он Бьёрг.
– Так же, как и в прошлый раз. – Она пожала плечами.
Похоже, ее совершенно не беспокоила дорога. В отличие от Эрика, который с каждым часом чувствовал, что силы его покидают. Мальчик сполз с бревна и улегся прямо на землю. Вен и Сола подмигивали из-за верхушек деревьев, и Эрик подумал, что они просто издеваются над ним. Он повернулся набок и хотел было закрыть глаза, но из-под травы на него смотрели сочные красные ягоды. Мальчик подскочил и принялся их собирать, с наслаждением складывая в рот.
– Все наладится, Эрик, – тихо сказала Бьёрг. – Вот увидишь, все обязательно наладится.
***
Эрик потерял счет дням, когда Серые горы показались над вершинами деревьев. Бьёрг вела их по самой чаще, вдали от дорог и каких-либо ориентиров. Она уверенно и безошибочно выбирала направление, и мальчик никак не мог понять, как ей это удается. Начало холодать, и ночами они жались друг к другу под двумя плащами, чтобы согреться. Бьёрг стала еще внимательнее к нему, а ее улыбка приобрела какой-то новый смысл, в котором Эрик совсем запутался.
Однажды он спросил ее об отце:
– Послушай, что связывало тебя с ним? Ведь как-то это влияло на всех нас. Уж на маму точно. Она плакала последние дни в Патере.
– Страж и Хранитель всегда связаны, даже если все вокруг против этого, – неопределенно проговорила Бьёрг.
– Страж и Хранитель? – не понял Эрик.
– Я – Страж, а ты – Хранитель. Это ведь так просто. И твой отец был Хранителем, и его отец, и отец его отца… До самого Гудда.
– Но…
– Я не такая, как все, Эрик. Я прожила множество жизней. И в каждой из них со мной был мужчина, которого я любила больше собственной жизни. Так уж заведено. Я не выбирала это. И в прошлой жизни я любила твоего отца.
– То есть… сейчас… ты любишь…
– Еще не заметил? – Бьёрг улыбнулась той самой улыбкой, которая последнее время сводила его с ума.
– Но моя мать, она…
– Ты прав, твоя мать страдала от этого. Как и твой отец. Он очень старался уменьшить ее боль. Но разве прикажешь сердцу чувствовать что-то одним лишь усилием воли?
– Мама говорила так же… Получается… отец не любил ее?..
– Любил, но потом появилась я.
– Значит… Их ссоры… Это все из-за тебя?..
– Да.
Бьёрг ответила коротко и резко. Было видно, что она не хочет долго рассуждать на эту тему, но Эрик уже не мог остановиться:
– Зачем же? Зачем же ты ломаешь жизни других людей?
– Я не выбираю это, Эрик.
– Кто же выбирает, если не ты?
– Все мы. Все мы вместе. Я, прошлая я, полюбила твоего отца. Но и он полюбил меня.
– Я не понимаю, – Эрик мотнул головой. – Ведь у него была мама… Семья. Так не должно быть! Это неправильно!
– Не все происходит так, как нам бы того хотелось. И не на все мы в силах повлиять, даже если находимся в самом центре событий.
– Это все отговорки! Какая же ты… какая… – Эрик не мог найти слов, в его груди пульсировала боль и обида. За мать. За отца. За семью, которую чуть не разрушила Бьёрг.
– Перестань, Эрик. Сейчас в этом уже нет никакого смысла. Может быть, тебе просто повезло. Ты встретил меня раньше, чем кого-то еще. Да и потом, ты еще слишком молод, чтобы рассуждать о таком.
– Думаешь, я не умею любить? Думаешь, я не люблю маму, Мию, отца? Думаешь, это изменится, если я встречу кого-то еще?
– Это другое. Отношения мужчины и женщины сложнее.
– Но почему? В чем уж такая большая разница?
– Я боюсь, что не смогу тебе объяснить… – Бьёрг развела руками.
– А ты попробуй! Легко ломать чужую жизнь и даже не отвечать за это!
Бьёрг поджала губы и отвернулась. Похоже, слова и интонации Эрика обидели ее. Она опустилась на траву и обхватила колени руками. Ее молчание еще сильнее разозлило мальчика, он вскочил с места и пошел прочь. Лишь бы не видеть ее и не чувствовать всепоглощающую обиду. Да кто она такая, чтобы вот так ломать семьи? Заставлять других людей страдать? Словно чужие чувства для нее ничего не значат? Хороша отговорка: «Я это не решаю!» А кто тогда?
Эрик брел по лесу, и все в его груди клокотало от возмущения и разочарования, которые разливались по телу обжигающими волнами. В этих чувствах было что-то новое. Но что именно? Что волновало его больше? Поступки Бьёрг, то, что она сделала с его семьей, или ее слово «любила», обращенное к его отцу? По листве скакали разноцветные блики, и мальчик вспомнил о Соле. Ведь она думала только о Вене, но до него у нее были и другие мужья, и дети от них. Почему-то тогда, в Патере, в их комнате на втором этаже это ничуть не смутило Эрика, но теперь в его памяти всплыло начало маминой сказки:
Память людская короткой бывает,
но сохранились о Соле преданья.
От разных мужей, славных героев,
шесть сыновей принесла она миру.
Отчего-то он помнил каждое слово, хотя слышал всего лишь раз. Мальчик удивился этому и понял, как же сильно он соскучился по маме. По ее мудрым словам, умению всегда и все объяснить. По их вечерам, наполненным историями, героическими поступками и великими победами. В жизни все
