С него можно обернуться назад и увидеть все Семиградье: его густые леса, поля, поросшие пшеницей, редкие крыши деревенских домов и семь огромных городов – шесть по кругу и один в середине. Большинство городов кажутся ранеными. Только центральный венчает высокая Башня, из жерла которой вырываются грязные хлопья Завесы. Странно, что он видит так четко, словно зрение вдруг становится острее во множество раз. Быть может, из-за этого все вокруг кажется каким-то игрушечным, ненастоящим, словно уменьшенной копией – протяни руку и положишь ее на Патеру, Лирам или Скутум.
Эрик тряхнул головой и снова обнаружил себя маленьким мальчиком, перед которым раскинулся огромный горный хребет. Рядом стояла Бьёрг и пристально наблюдала за ним, словно в его виде было что-то не так.
– Чего? – спросил Эрик.
– Да ничего, – ответила она. – Нам пора. До конца Третьего Оборота успеем добраться во-о-он туда. – Она указала рукой. – Переночуем и завтра будем на перевале.
Они пошли дальше. Шагать по дороге было в разы удобнее, чем по лесу, но увеличившийся подъем очень быстро выжал из Эрика все силы. От самой Патеры они не встретили ни одной живой души, вот и сейчас дорога в обе стороны была совершенно пустынной. Мальчик соскучился по людям, но справедливо рассуждал, что лучше никого, чем деканы. С другой стороны, он продолжал надеяться, что Кнуд, Стейн, Хьярти и сам князь Ларс выжили на поле битвы, а значит, могли встретиться им дорогой. И это была бы одна из самых счастливых встреч в его жизни. Хотя даже если с кригарами все в порядке, они, скорее всего, разминулись бы, ведь те ехали на лошадях, а дети двигались пешим ходом по лесным чащам, вдали от дорог.
– Почему мы вышли из леса? – задал вопрос Эрик.
– Больше нет смысла, – ответила Бьёрг. – Не переживай, эта Нить безопасна.
– Нить? – не понял мальчик.
– Нам ничего не угрожает, – повторила она, проигнорировав вопрос.
– Постой. Получается, ты знаешь то, что только должно произойти?
– Не совсем. Я вижу Нити. Они, как паутина, расходятся во все стороны. Одни из них опасны, другие нет. Но это не то, что произойдет или не произойдет. Пока момент не наступил, никто не знает, каким он будет.
– Но звучит очень похоже.
– Возможно, это оттого, что я не умею правильно объяснить. Если ты будешь идти по лесу, там будет Нить, в которой тебе на пути встретится полная ягод поляна, но этого может и не произойти. Ведь так?
– Так, но мне кажется, что я все равно не понимаю. Ведь ты говоришь о чем-то простом. Как же это помогает тебе понять, что сейчас нам ничто не угрожает.
– Потому, что я вижу Нити. – Бьёрг пожала плечами.
Эрик вздохнул и оставил ее в покое. Если она не хотела или не могла что-то объяснить, бесполезно было выпытывать у нее подробности. В конце концов, пусть будут Нити, ведь они, похоже, не раз помогали им с момента первой встречи. Эрик вспомнил Патеру, величественную Башню и ночное бегство через город.
– Постой. Значит… там, в Патере, ты знала?.. Знала, что отец погибнет?
Бьёрг тяжело вздохнула.
– Все Нити вели к этому. Для него не было других. Ну или почти не было…
– Что значит – почти? Он мог остаться жив?
– Мог, но это бы обернулось смертью для тебя.
Эрик хотел гневно обрушить на Бьёрг все, что он успел о ней подумать, но прикусил губу. Стало быть, смерть отца была связана с его жизнью? Какой же чудовищный выбор приходилось ей делать каждое мгновение? Значит, то, что люди не знали будущего и не могли его выбирать, – благо? Неведение, которое избавляло от сомнений и ответственности? И разве мог он обвинять Бьёрг за то, что та спасла его, а не отца? Разве имел он на это хоть какое-то право?
– Значит… – промямлил Эрик, – я обязан ему жизнью?
– Это так во всех смыслах. – Бьёрг кивнула. – Нам пора, пойдем.
***
Чем выше Эрик и Бьёрг поднимались в горы, тем холоднее становилось. Ночами они жались друг к другу как могли, но налетавший порывами обжигающе холодный ветер мигом забирал остатки тепла, которое с таким трудом сохраняли два потрепанных плаща. Днем они брели по перевалу, стараясь обходить отдельные снежные проплешины, и Эрик Оборот за Оборотом надеялся увидеть хоть кого-нибудь, кто поможет им добраться до Бьёрнстада.
Как-то, ближе к вечеру, они увидели вдалеке небольшую избушку. Постройка стояла вблизи от дороги и сиротливо жалась к склону горы. Она была совсем не похожа на те дома, которые Эрик видел в Патере и ее окрестностях. Казалось, хижина состояла из одной лишь поросшей пожухлой травой крыши, поставленной прямо на землю, словно неизвестные строители забыли о том, что такое стены. Пока мальчик пытался разглядеть ее, Бьёрг уже вовсю тянула его за собой:
– Пойдем, пойдем скорее. Там можно будет согреться.
При этих словах Эрик встрепенулся, и они побежали вперед. Он так ждал тепла, что позабыл обо всем на свете, лишь бы быстрее оказаться там, в этом маленьком домишке, где их наверняка накормят и обогреют. Силы таяли, но он продолжал бежать, задыхаясь от холодного воздуха и радуясь тому, что их злоключения вот-вот закончатся. Оказавшись рядом, они потянули тяжелую деревянную дверь и юркнули в темное помещение.
– Здравствуйте! – громко поприветствовал мальчик хозяев, чтобы сообщить о своем прибытии.
Ответом была тишина. Дом оказался совершенно пуст, и лишь ветер, играясь, гудел по углам и гулял под потолком. Не в силах вынести разочарование, Эрик опустился на колени и принялся наблюдать как Бьёрг засуетилась вокруг выложенного из камней большого прямоугольного очага. Она несколько раз выскочила на улицу и притащила дрова, которые вскоре занялись ровным пламенем, осветившим пару кроватей и стол с деревянными лавками. Дым поднимался над огнем и валил в сторону небольшого окошка под самым козырьком крыши. Там, не задерживаясь, он выходил на улицу, так что внутри можно было свободно дышать. Непривычный открытый очаг тут же придал дому уют, и мальчик переместился поближе, желая согреться.
Бьёрг тем временем обшарила погреб и притащила оттуда похожий на камень кусок замороженного мяса. Затем она снова сходила на улицу и вернулась с ведром воды. Перелив воду в котел, она повесила его над огнем и кинула туда мясо.
– Сегодня у нас пир,
