Эрик, – улыбнулась Бьёрг, похоже довольная своими кулинарными изысканиями.
– Я уже и не помню, когда последний раз удавалось нормально поесть, – ответил мальчик, начавший постепенно отогреваться.
Пока варилось мясо, они внимательно осмотрели помещение. Радости не было предела, когда они обнаружили несколько шерстяных рубашек и пару меховых накидок. Одежда оказалась взрослой, но они с удовольствием утеплились, хоть и стали выглядеть довольно смешно.
– Какая разница? – рассуждала Бьёрг. – Главное, что тепло!
Впрочем, накидки они вскоре сняли, поскольку дом начал быстро прогреваться. От запаха, поднимавшегося от котла, у Эрика текли слюни, и он то и дело теребил Бьёрг, не готов ли уже ужин. Она была непреклонна:
– Подожди, подожди. Уже скоро.
Наконец они разлили бульон по деревянным тарелкам и нарезали мясо источенным до узкой полосы ножом. Эрику показалось, что он никогда в жизни ни ел ничего вкуснее. Мясо было жестким, но теплым и невероятно вкусным, а от густого аромата бульона все вокруг стало каким-то особенно волшебным. Наконец, довольные, они улеглись на кровать, укрывшись всем, что только смогли найти.
– Выходит, сегодня будет тепло, – зевая, сказал Эрик.
– Тепло, – повторила за ним Бьёрг.
***
Утром их разбудили голоса. Эрик выскочил на улицу, надеясь увидеть хозяев или кригаров, возвращающихся из-под Патеры, однако, к его удивлению, это оказались смуглые люди с серо-коричневой кожей – альмауты. Их было около десяти. В основном мужчины с суровыми чертами лиц, но мальчик заметил и пару женщин. Все они в поводу держали странных животных, лишь отдаленно похожих лошадей, но куда более массивных, и были вооружены до зубов, однако скорее напоминали странствующих торговцев, чем бандитов или воинов.
– Ой, – выдохнул Эрик, замерев от неожиданности.
– Мир тебе, – выступил вперед один из торговцев, подпоясанный широким синим поясом. – Не бойся, мы не причиним вреда.
Это был статный мужчина, державшийся очень уверенно, как отец Луция или, быть может, князь Ларс, из чего мальчик сделал вывод, что он здесь главный.
– З-здравствуйте. – Эрик кивнул.
– Где твои родители? Мы бы хотели купить у вас провизию.
– Р-родители?
– Да, позови отца.
– Отца? У меня н-нет отца.
– Тогда позови мать.
Альмаут приветливо улыбался, но мальчик вспомнил, как совсем недавно они вместе с кригарами князя Ларса добывали провизию в одной из либерских деревень. Эрика передернуло, и он не на шутку испугался.
– Мы здесь не живем, – услышал он голос Бьёрг из-за спины. – И не знаем, где хозяева. Идем в Бьёрнстад. Этот дом приютил нас на ночь.
– А взрослые?
– Взрослых с нами нет, – коротко ответила Бьёрг.
Эрик испугался, что теперь им точно несдобровать. С каких пор он стал бояться каждого встречного?
– Куда же держите путь вы? – спросила Бьёрг. – Жители Пустыни редко посещают Серые горы.
– Это верно, – согласился альмаут. – Мы всего лишь торговцы и везем свои товары на княжеские рынки.
Эрик поймал на себе пристальный взгляд одной из женщин. Она была очень красива, хотя красота ее отличалась от той, к которой он привык. Другие черты лица, форма глаз и рта. Но что-то в ней показалось знакомым. Быть может, какая-то загадка, прячущаяся за карими радужками, словно за темной вуалью? Он сделал пару шагов ей навстречу. Мир вокруг поплыл, покрываясь неясной дымкой. Мальчик продолжал четко видеть женщину, ее каштановые волосы и худую шею, но остальные торговцы перестали существовать. Эрик замер и с удивлением обнаружил, что за спиной женщины собираются тени. Клубятся и перетекают, смотрят пустыми глазницами, тянут костлявые руки.
«Ты видишь их?» – не открывая рта, произносит женщина, но Эрик понимает, что это именно она и никто другой. Он кивает, а тени выступают вперед, окружая со всех сторон и стараясь прикоснуться: к рукам, плечам, шее, волосам. Эрик хочет отстраниться, но тело не слушается, словно его погрузили в вязкую субстанцию, сковывающую движения не хуже крепких веревок. Одна из теней оказывается перед самым лицом и, беззвучно двигая челюстью, произносит: «Приветствую тебя, наследник Гудда. Я рад, что наши Пути пересеклись». Эрик пытается ответить, но чувствует, что язык присох к небу и он не может даже вздохнуть…
В глазах потемнело, и мальчик осел на землю, ощущая горький привкус во рту, как в Патере, в поместье Кастора Пинария, когда он стоял над трупом оратора, а рядом кричал Луций, поплатившийся зрением за попытку спасти отца.
Последняя мысль, которую успел выхватить Эрик, перед тем как провалиться в темноту, была о его собственном отце. О храбром Герхарде, отдавшем жизнь, чтобы другие могли покинуть город. А что он, Эрик, наследник героев прошлого, сделал ради спасения отца? Что, кроме всепоглощающего страха, испытывал там, в переулке, зажатый спинами взрослых? И почему сейчас имеет право отвечать этим странным теням, обращающимся к нему, словно он этого достоин?
***
– Эрик… Эрик, очнись!
Голос Бьёрг звучал над самым ухом и в то же время доносился откуда-то издалека. Мальчик открыл глаза и зажмурился от яркого света Вена и Солы. Зажатая между пиков перевала Завеса переливалась оттенками подсолнуха и сирени. Лицо Бьёрг казалось взволнованным. Рядом сидела женщина-альмаутка, которая так привлекла внимание Эрика. Увидев, что он очнулся, она протянула ему кожаную флягу. Он взял ее и поднес к губам. В нос ударил терпкий, незнакомый запах.
– Ч-что это?
– Напиток из самого сердца Пустыни, – ответила альмаутка. – Выпей немного, тебе полегчает. Но не налегай слишком сильно.
– Сестра знает, что говорит, не бойся, – невпопад проговорила Бьёрг и добавила: – Прошло так много времени с нашей последней встречи…
Эрик удивился ее словам, но отпил из фляги и чуть не поперхнулся. Жидкость обожгла горло и теплом растеклась по груди. Когда жжение прошло, мальчик понял, что сознание прояснилось. Женщина-альмаутка все еще приковывала его внимание. Она совсем не была похожа на мать, и все же что-то в ней напоминало ему о маме. Она тоже с интересом следила за ним, и мальчик, смутившись, отвернулся.
Бьёрг по-хозяйски побежала в дом, зазывая присутствующих за собой. Альмауты переглянулись и пошли следом. Эрик побрел за ними. В доме развели очаг, и торговцы достали продукты, чтобы перекусить. Кто-то предложил ему сухую лепешку, и он с удовольствием вгрызся в нее, словно опять не ел целую вечность.
– Стало быть, вы в Бьёрнстад? – спросил альмаут, который уже расспрашивал их на улице до того, как Эрик потерял
