все это задумал заранее, Рожер, мог бы и поделиться, – заметила Лиша, когда Аббан повел их к каравану.
– Пока не кончилась песня, я ничего не решил, – ответил Рожер, – но, даже случись иначе, какое тебе дело, на ком я женюсь? Давай не будем притворяться, что ты спросила бы моего совета, поменяйся мы ролями.
Лиша вцепилась в юбки, стиснула ткань в кулаках.
– Не напомнить ли, что эти юные особы пытались меня убить?
– Было дело, – согласился Рожер. – Но ты сама лечила Аманвах, когда ей стало худо от противоядия, и предоставила ей и Сиквах убежище.
– Не будь дураком, – парировала Лиша. – Они продолжают служить Инэвере.
– Возможно, – пожал плечами Рожер. – До поры.
– Ты всерьез надеешься перековать их?
– А ты надеешься перековать его?
Они дошли до каравана, и Роджер, которому предоставили роскошную карету для него и жен, быстро скрылся внутри.
– Не стоит недооценивать сына Джессума, – посоветовал Лише Аббан. – Сегодня он приобрел немалую власть.
Он указал на женщину с бухгалтерской книгой во главе каравана.
– Моя первая жена, Шамавах. Сопроводит вас в Лощину. Она лично выбрала ха’шарумов, которые с женами и детьми поведут повозки. Все они, мужья и жены, – либо моя родня, либо работают на меня. Они не причинят вам никаких неприятностей.
– Меня встревожили не ха’шарумы, – ответила Лиша.
– И это мудро с твоей стороны, – кивнул Аббан. – Я не имею власти над даль’шарумами. Они подчиняются Кавалю, и хотя Ахман сообщил наставнику что ты по-прежнему его суженая и он должен держать перед тобою ответ во всех делах, думаю, в действительности они будут слушаться Аманвах.
– Тогда нам остается надеяться, что уверенность Рожера оправданна.
– Я опечален твоим отъездом, госпожа, – сказал Аббан. – Мне будет не хватать наших бесед.
Рожер с довольным вздохом ввалился в свадебную карету. Она была райзонской работы, из ценного дерева, позолоченная и с металлической подвеской, чтобы не швыряло на ухабах и кочках. Экипаж знатного и небедного человека.
Но красийцы внесли изменения: убрали сиденья и застелили пол толстыми цветастыми коврами с шелковыми подушками поверх. Стенки и потолок были забраны темным бархатом багровых и лиловых тонов, а с потолка свисали просверленные бронзовые сосуды с ароматическими травами. Стеклянные окна растворялись для проветривания – они были открыты и сию минуту, но прятались за бархатными шторками. На стенах висели бронзовые и стеклянные масляные светильники, которые зажигались и гасились поворотом ключа.
Рожер ночевал в борделях менее приспособленных для любви.
«Похоже, они не хотят, чтобы я терял время». Он не отрицал и своего вожделения. Сиквах уже ложилась с ним, но отказалась принять в себя до свадьбы, а Аманвах оставалась девственницей. Придется обращаться с нею поаккуратнее.
Он вынул из мешка с чудесами карандаш и блокнот и продолжил записи о «Песни о Лунном Ущербе». Он прилично читал и неплохо писал увечной рукой, но ни буквы, ни музыкальные символы, которым научил его Аррик, не давались ему так естественно, как игра на скрипке.
«Не каждый может один раз услышать песнь и дальше исполнять ее вечно! – попенял ему Аррик, сопроводив выговор затрещиной, когда Рожер посетовал на учебу. – Если хочешь продавать песнь – умей ее записать!»
В тот миг Рожер возненавидел мастера, но сейчас был благодарен ему за урок. Он уже зафиксировал строй и размер стихов. С полной передачей смысла придется повозиться, но до Лощины две недели пути – в лучшем случае, а иных дел нет.
Рожер с улыбкой погладил шелковую подушку «Почти нет».
Он услышал голоса, глянул в щелку между шторками и увидел приближающихся Аманвах и Сиквах в сопровождении двух дама в белом, незнакомого шарума и пары женщин.
Рожер узнал сына Джардира Асома и его племянника Асукаджи. Воин, должно быть, Энкидо, телохранитель Аманвах. Облачен в обычные черные воинские одежды, но на запястьях и лодыжках сверкали золотые кандалы, которые словно навечно вросли в плоть.
Женщин Рожер не признал. Обе в черном, но на одной – белое покрывало, как у Сиквах. Лицо второй открыто, показывая, что она не замужем и не помолвлена.
Асом с Аманвах шли первыми и ругались. Они остановились перед экипажем, прошептали друг другу что-то резкое, чего Рожер не сумел разобрать. Асом схватил Аманвах за плечи и встряхнул, его лицо потемнело от гнева. Ее предполагаемый телохранитель взглянул, но не вмешался. Вряд ли красиец, тем более скромный шарум, посмеет ударить сына Избавителя.
Рожера зазнобило. Он знал, что Асом способен его убить. Он видел дама в бою – слабейший из них превратит его голову в мяч. Но он не смог пассивно смотреть, а потому мысленно прочесал свой актерский репертуар, отыскал самую бесстрашную фигуру и надел ее личину.
Он распахнул дверцу пинком и заставил всех вздрогнуть.
– Руки прочь от моей жены! – утробно прорычал Рожер, копируя Меченого.
Он шевельнул здоровой рукой, и в ней появился метательный нож.
Асукаджи зашипел, готовый броситься на него, но Асом отпустил Аманвах и выставил руку, не давая ему пройти.
– Приношу извинения, сын Джессума, – сказал Асом, хотя и не кланяясь. Его тесийский был неплох, но с сильным акцентом, как у Аманвах. – Семейные разногласия, не больше. Я не хотел казаться неучтивым в день вашей свадьбы.
Он едва скрывал гнев. Слыханное ли дело, чтобы ему угрожали ножом?
– Умора, а не учтивость. – Гаред появился сбоку.
В одной его руке покачивался огромный топор, другая была готова взяться за меченое мачете. Рожер заметил краем глаза Уонду, которая тихо возникла с другой стороны с луком в руке. Рожер знал, что она в мгновение ока натянет тетиву и пошлет стрелу.
Асукаджи шагнул, намереваясь встать между ней и Асомом. Он действовал с холодным спокойствием, и Рожер задумался, успеет ли Уонда выстрелить до того, как дама достигнет ее, и если да, то попадет ли в цель. Все вокруг – даль’шарумы сопровождения – наблюдали за происходящим.
Рожер отвесил легкий, немногим больше кивка, поклон, спрятал нож и показал пустую ладонь.
– Брат, ты оказываешь мне честь тем, что явился лично благословить наш свадебный день и передать мне сестру и кузину.
Аманвах послала ему предостерегающий взгляд. Роджер понимал, что шагает по лезвию, избрав столь фамильярный тон в общении с людьми, которые одинаково могут либо убить его, либо ответить, но он просчитал дальнейшее. Пока он выражается вежливо, дама не осмелятся прилюдно напасть на новоиспеченного зятя Избавителя.
– Это так, – согласился Асом, хотя в его голосе не слышалось ни тени согласия.
Ответный поклон был той же глубины и длительности, что у Рожера. Асукаджи последовал его примеру.
– Благословен будь сей
