На сей раз тебе это с рук не сойдёт! Я пожалуюсь…
Рывком эльф оказался прямо перед ним и, схватив за грудки, протащил несколько метров вперёд, припечатав к стене. Не давая перевести дыхание, капитан вытащил наконечник копья Дашры, который Эрриан всё ещё держал у себя за поясом. Лунная сталь, поблёскивая, устремилась к горлу усатого, в тот же миг прикусившего язык.
— Во-первых, уже за попытку присвоить эту штуку тебя ждёт такое, что ни один судья или чинуша не посмеет сказать хоть слово в твою защиту. А во-вторых, — он полоснул по одежде на груди мужчины, — Насколько же отбитым кретином надо быть, чтобы добровольно наколоть эту гадость?
На коже слегка светился похожий на цветок рисунок.
— Знаете, что это? — обратился Райнар к дозорным, которые смотрели на него как заворожённые.
— Формула магии плоти… — неуверенно ответил Оберт.
— Не просто формула, — эльф снова повернулся к Рубеду. — Уж не знаю, что побудило тебя подставиться под эти художества, но давай-ка я расскажу, что тебя ждёт. Эта формула постоянно протягивает через тело колоссальные потоки силы, преобразуя её в магию плоти. Поначалу от этого сплошные плюсы: раны затягиваются, мышцы не сводит, можешь хоть всю страну два раза бегом вдоль границы обежать и не устанешь. Вот только однажды твоё тело не выдержит и тогда эта штуковина тебя сожрёт. Буквально.
Рубед заёрзал. Хотя егерь держал его совсем не крепко, лиррандец даже не думал бежать.
— И смерть будет только началом. Как только твоё сердце перестанет биться, тело раздует в несколько раз, органы смешаются в кучу, а пузо станет новой головой. Тварь, в которую ты превратишься, примется жрать всё подряд, людей и животных, живых и мёртвых, лишь бы нарастить побольше плоти, расти дальше и дальше…
Райнар отстранился и добавил:
— В любом случае, однажды появится кто-то вроде меня и прикончит это чудовище. А потом кто-то, вроде них, — эльф кивнул на дозорных, — Спалит дотла место, где это случится. Как твой родной городок.
— Ты лжёшь! — выпалил усатый. — Просто блефуешь! Откуда тебе вообще…
— Откуда мне знать? И правда, откуда бы, — капитан егерского отряда недобро усмехнулся.
Эрриан молчал, его губы дрожали. Парни в колпаках стонали, лёжа на полу, даже здоровяк почти не шевелился. Хотя магия справилась с их увечьями, снова в бой с эльфом они лезть не хотели.
— Он сказал, что это разные формулы, — наконец произнёс Рубед.
Дортхонец вздёрнул бровь.
— Ты, кажется, говорил про некоего Якена, — напомнил он.
— Ученик Чудотворца. Сказал, что формула исцеления и формула горванта хоть и похожи друг на друга, но никак не связаны!
— Я тоже помню! — встряла Дашра. — Ты приказал доложить ему, когда меня поймали!
Рубед не обращал на неё внимания, его взгляд был прикован к Райнару.
— Парень сам нашёл нас, когда мы приехали в Гиленн. Предложил нам наколоть эти формулы, а взамен потребовал добыть ему ту шалаву, что ты из петли вытащил и ещё какую-нибудь ушастую, помоложе и желательно… нетронутую.
Если бы друзья не поймали его, Стигрен уже набросился бы на усатого с кулаками. По лицу Оберта было видно, что он и сам еле держится, эльфийка же просто сморщилась от отвращения, глядя на лиррандца.
— Для чего потребовались эльфийки? — продолжал допрос Райнар. — Почему именно та женщина? Зачем нужна девственница?
— Не уточнял! — огрызнулся усатый. — Я за ним послал, да только теперь он уже вряд ли придёт, очень уж заметный вы развели костёр!
Эльф вновь оглядел лиррандца сверху вниз, а затем приложил к его лбу один из камней своего браслета. Взгляд Рубеда помутнел, и он рухнул на пол без сознания.
— По-хорошему инструкция требует прикончить его на месте, да сдается мне, в штабе с ним захотят поболтать, — Райнар обернулся к дозорным. — Соорудите какие-нибудь носилки. А ещё нужно связать его дружков, на всякий случай. Городовые и ваши сослуживцы уже скоро должны прибыть. Костёр вы устроили и правда заметный.
Капитан кинул Дашре наконечник её копья и сказал что-то на родном языке, судя по реакции эльфийки — смешное. Вместе со Стигреном, который всё-таки взял себя в руки, они отправились выполнять распоряжение Райнара. Оберт же присел на попавшийся сундук и принялся осматривать рану.
— Немного завидую этим вот, — кивнул он на «палачей». — Хотелось бы и мне, чтобы раз и никаких увечий!
— Я что, недостаточно подробно описал последствия? — весьма холодно произнёс егерь. — Не ты первый задумал использовать магию плоти во благо. Поверь, ничем хорошим это никогда не кончается.
Будто в подтверждение его слов здоровяк, лежавший ничком с дырой от самострельного снаряда, вдруг зашевелился. Следом закричала Дашра, которая собиралась уже нейтрализовать формулу на его груди. Знаки сияли ярким огнём, вокруг рисунка открылись шесть ненавидящих глаз, а на месте живота под одеждой образовался провал. Молодой горвант на глазах разросся и набросился на лежавшего рядом бессознательного «палача».
Райнар отреагировал мгновенно — меч из лунной стали тут же оказался на свободе. Чудовище, только что сожравшее ещё живого товарища, издало протяжный рёв и приготовилось к новой атаке.
***
Первым что он увидел, когда открыл глаза, был высокий и незнакомый потолок. Хотя побелка в некоторых местах облупилась, помещение точно не выглядело заброшенным, даже наоборот. Воздух тут пах чистотой, ухоженностью и… лекарствами? С небольшим запозданием Стигрен понял, что лежит не на холодном полу, а в мягкой постели лазарета Стальной башни Гиленна.
— Эй, он проснулся! — прозвучал знакомый голос.
На соседней койке сидел Оберт, его перебинтованная рука покоилась в повязке на груди. Увидев, что Стигрен пришёл в себя, он помахал кому-то за его спиной. Дозорный почувствовал, как на кровати потяжелело — рядом уселась Дашра. Эльфийка, в отличие от Оберта, не имела видимых травм, но её лицо покрывало множество ссадин и синяков.
— С возвращением, гроза горвантов! — улыбнулась она, а затем поцеловала его в щёку. — Спасибо, что закрыл меня от этой штуки. Если бы не ты…
Стигрен попытался привстать. К рукам и ногам потихоньку возвращалась подвижность, но боль в животе всё ещё оставалась адской. Он приподнял одеяло и увидел, что туловище плотно замотано бинтами, сквозь которые местами проступали зеленоватые пятна. Юноша закряхтел и зарылся в подушку.
— Врачи возились с тобой целый день, пока зашивали, а потом ты проспал
