и прозрачным.
Мы отсыпались. Отъедались. Приводили замок в порядок, на этот раз не для гостей, а для себя. Ашер снова начал варить кашу в кастрюльке, и она получалась всё лучше. Я пересадила ромашки из оранжереи на подоконник в спальне. Они прижились и теперь каждое утро поворачивали головки к солнцу. Сэр Грегор обустроил свою комнату в восточном крыле и каждое утро обходил замок по периметру. Просто по привычке, потому что никакой угрозы не было.
Шишкогрыз отдыхал. Впервые за всё время нашего знакомства он не плёл интриги, не воровал носки и не проводил военные смотры. Он спал на каминной полке до полудня, просыпался только чтобы поесть, и смотрел на всех нас с выражением «я свою работу сделал, теперь вы сами».
На третий день этой идиллии я поняла, что скучаю. Не по опасностям. Не по интригам. По приключениям. По тому чувству, когда сердце бьётся быстрее, а мир становится больше, чем четыре стены замка.
— Тебе скучно, — сказал Ашер за завтраком.
— С чего ты взял?
— Ты третий раз перекладываешь кашу с одного края тарелки на другой. И вздыхаешь. И смотришь в окно. Всё это признаки скуки. Я читал в книге.
— Ты читаешь книги по человеческому поведению?
— Я читаю всё, что попадается в библиотеке. В прошлый раз это был трактат о мимике гномов. Познавательно, но бесполезно. Гномы почти не бывают на острове.
Я отложила ложку.
— Мне не скучно. Просто я привыкла, что что-то происходит. Сначала делегация, потом бал, потом отъезд. А теперь тишина. Я не жалуюсь. Просто странно.
— Тишина — это хорошо. Тишина это то, ради чего мы боролись.
— Знаю. Но, может быть, нам стоит куда-нибудь сходить? Что-нибудь сделать?
Ашер задумался. Потом встал из-за стола.
— Идём. Я хочу тебе кое-что показать.
— Что?
— Увидишь.
Он привёл меня на вершину самой высокой скалы, туда, куда я никогда не забиралась. Подъём был крутым, но Ашер помогал мне, подавая руку на самых сложных участках. Скала поросла мхом и лишайником, а с неё открывался вид на весь остров. Замок, лес, оранжерея, причал. Всё было как на ладони.
— Здесь красиво, — сказала я, переводя дыхание. — Но зачем мы сюда пришли?
— Не сюда. Дальше.
Он подошёл к краю скалы и обернулся ко мне.
— Ты боишься высоты?
— Нет. А что?
— Тогда закрой глаза.
Я закрыла. Ветер усилился, тёплый, пахнущий морем и хвоей. А потом земля ушла из-под ног.
Я ахнула и открыла глаза. Мы были в воздухе. Ашер держал меня на руках, а за его спиной распахнулись огромные чёрные крылья с серебристым отливом по краям. Он взмахнул ими, и мы взлетели выше.
— Ты мог предупредить! — крикнула я, вцепляясь в его плечи.
— Тогда бы ты испугалась.
— Я не боюсь высоты! Я боюсь неожиданностей!
— А я думал, ты любишь неожиданности.
Я хотела возразить, но огляделась вокруг и забыла все слова. Остров лежал под нами, как карта: замок, лес, оранжерея, серебряная нить ручья, бегущего к морю. Море было повсюду — бесконечное, серое, сливающееся с горизонтом. А над нами, совсем близко, плыли облака, и солнце пробивалось сквозь них золотыми лучами.
— Это... — прошептала я.
— Да, — ответил он. — Это мой мир. Тот, который я хотел тебе показать.
Он летел плавно, без рывков, и ветер свистел в его крыльях. Я перестала бояться и расслабилась в его руках. Мы сделали круг над замком, я видела, как сэр Грегор машет нам с причала. Потом пролетели над лесом, и белки высыпали на ветки, что-то свистя вслед. А потом направились к морю.
— Ты часто летаешь? — спросила я.
— Раньше летал каждую ночь. Когда был один. Это помогало не думать.
— А сейчас?
— Сейчас я лечу с тобой. Это гораздо лучше.
Мы пролетели над волнами. Внизу мелькнула стая дельфинов, и я засмеялась от восторга. Ашер, услышав мой смех, сделал круг и снова набрал высоту.
— Хочешь попробовать? — спросил он.
— Что попробовать?
— Сидеть. Сама. У меня на спине.
— Ты серьёзно?
— Я дракон. Я могу нести на спине кого угодно. Даже ведьму, которая боится неожиданностей.
— Я не боюсь!
— Тогда давай.
Он аккуратно пересадил меня с рук на спину. Я ухватилась за роговой гребень у основания его шеи и почувствовала, как подо мной перекатываются мощные мышцы. Это было совершенно не похоже на полёт в руках. Здесь я была не пассажиром, а частью полёта.
— Держишься? — спросил он, повернув голову.
— Да!
— Тогда летим.
Он взмахнул крыльями, и мы рванули вперёд. Ветер ударил в лицо, выбивая слёзы, но это были счастливые слёзы. Я смеялась, кричала что-то бессвязное, показывала пальцем на проплывающие внизу облака. Ашер летел, и я чувствовала, как он тоже счастлив. Не по словам, не по жестам, а по тому, как ровно и мощно бились его крылья, как расслабленно изгибалась шея, как он иногда поворачивал голову, чтобы проверить, всё ли со мной в порядке.
Мы вернулись на скалу через час. Ашер приземлился мягко, как кошка, и я сползла с его спины на дрожащих ногах. Он тут же обернулся человеком и подхватил меня под локоть.
— Ну как?
— Это... — я попыталась подобрать слова. — Это лучшее, что со мной случалось. После блинов.
— После блинов? — он приподнял бровь.
— Блины были очень хорошие.
— Тогда в следующий раз я испеку блины и мы съедим их на вершине скалы. После полёта.
— Идёт.
Мы сидели на краю скалы, свесив ноги, и смотрели на море. Солнце клонилось к закату, окрашивая волны в розовый и золотой. Где-то внизу, в замке, зажглись первые огоньки. Сквозняки тихо шептались в расщелинах, и сегодня в их голосах была только радость.
— Знаешь, — сказала я, — когда я подписывала договор, я думала, что еду в мрачный замок к угрюмому дракону. Что это будет полгода уныния и холода. А вместо этого...
— Вместо этого?
— Вместо этого я нашла дом. Настоящий дом. С белкой, которая носит корону. С рыцарем, который хочет быть просто Грегором. С призраком, который не вытирает пыль. И с драконом, который дарит дохлых крыс и думает о снеге, чтобы не обжечь.
— Крысы были очень вкусные.
— Я их не ела!
—
