Нет, про Джессику больше речь не шла. Эта парочка шумно обсуждала каких-то общих знакомых, затем переключилась на такую тему, в которой я не понимала практически ни слова. Что-то о взаимосвязи мощности атакующих заклинаний и потенциала магнитного поля.
На этом моменте их рассуждений я осознала, что еще немного — и самым постыдным образом засну. Челюсть уже болела от постоянных зевков. И я украдкой стащила из книжного шкафа один из неприличных журналов Велдона, воспользовавшись тем обстоятельством, что тот был целиком и полностью увлечен спором с Томасом. Принялась разглядывать непристойные магиснимки, в глубине души ужасаясь тому, как могли девушки, попавшие на эти страницы, согласиться на подобное. Ладно, если бы они просто снимались обнаженными. Но многие из них были запечатлены в компании мужчин, причем частенько не одного, а двух или трех. И творили на снимках такое…
Вот и сейчас при воспоминании об увиденном румянец окрасил мои щеки, и я запретила себе думать на эту тему. Мои глаза уже не слезились от обилия света, и я с интересом принялась оглядываться по сторонам.
— Томас, милый.
Через просторный холл к нам спешила высокая холеная женщина в облегающем черном платье. На шее — тонкая жемчужная нить. Крохотные капельки бриллиантов светились в ушах. Светлые пепельные волосы убраны в изысканную сложную прическу, которая оставляла открытой затылок.
Я невольно смутилась от откровенно оценивающего взгляда, которым она меня исподволь одарила. Ох, наверное, на ее фоне я выгляжу слишком ярко и безвкусно.
И я потными от волнения руками провела по алому шелку подола, словно силилась разгладить несуществующие складки.
— Как я рада тебя видеть! — продолжала щебетать женщина, при этом без малейшего стеснения разглядывая меня. — Ты нечастый гость в нашем доме. Сколько ты у нас уже не был?
— Год, — за Томаса ответил звонкий девичий голосок.
Я ощутимо напряглась, предчувствуя начало неприятностей. Сдается, нас вышла встречать дочка хозяина дома, таинственная Анабель, которую связывают с Томасом какие-то весьма непростые отношения. Ну что же, Альберта, улыбайся и помалкивай, как советовал тебе Томас.
И я с интересом взглянула на лестницу, с которой послышался новый голос. К слову, Томас тоже покосился в ту сторону, но при этом выражение его лица было настолько кислым, что, наверное, если бы рядом поставили крынку молока, то оно превратилось бы в простоквашу.
Анабель стояла на верхней ступеньке. Дождавшись момента, когда все внимание присутствующих окажется обращено на нее, она начала медленный спуск.
Да, она любила эффектные появления. Почему-то я не сомневалась, что девушка не раз и не два репетировала перед зеркалом этот томный взгляд, небрежную походку и легкую снисходительную усмешку, играющую на устах. А еще надлежало признать очевидный, хоть и не очень приятный для меня факт: Анабель была просто умопомрачающе, ошеломляюще хороша собой. Гладкие распущенные волосы, такие черные, что цвет уходил в синеву, обнимали ее, подобно плащу. Темно-карие знойные глаза. Алые пухлые губы. Потрясающая фигура, подчеркнутая облегающим платьем из темно-алого же бархата. Ей даже драгоценности были не нужны, чтобы подчеркнуть необычную, немного восточную красоту. Только узкая золотая диадема тонкой полоской сверкала в прическе, не позволяя волосам падать на лицо.
Я с нескрываемой завистью вздохнула. Похоже, что в этой девушке вообще нет недостатков! Затем посмотрела на Томаса, желая увидеть его реакцию на появление красотки.
Признаюсь честно, поведение лорда Бейрила меня удивило. Он следил за спуском Анабель по лестнице с настолько неприятной ядовитой ухмылкой, словно в уме представлял, как она оступится и полетит вниз, в результате падения неминуемо переломает себе все конечности, а скорее всего — и шею.
Такая злость и ненависть бушевали в обычно спокойных и невозмутимых глазах Томаса, что мне окончательно стало не по себе. Н-да, о любви в данном случае говорить не стоит. Интересно, что между ними произошло? Неужели Анабель оставила его, уйдя к другому? Благодаря незначительным обмолвкам Велдона и его двусмысленным шуточкам я поняла, что прежде эту парочку связывали любовные отношения.
— Томас.
Анабель наконец-то встала на последнюю ступеньку и одарила моего спутника ленивой улыбкой. Провела рукой по волосам, позволив им разметаться блестящей гривой по обнаженным плечам. Ничего не скажешь, красивый и очень эффектный жест. И, опять-таки, наверняка многократно отрепетированный.
— Леди Анабель Гиль, — сухо и подчеркнуто вежливо ответил Томас. Склонил голову в поклоне, который больше напоминал пренебрежительный кивок. Затем обернулся ко мне, взял за руки и с такой страстью и обожанием посмотрел на меня, что я едва самым некрасивым образом не подавилась слюной.
Ой, почему это он так на меня уставился? Ах да, конечно, мы же влюбленная пара, готовая объявить о помолвке. И я по мере сил и возможностей ответила Томасу таким же взглядом, полным страстного обожания.
В холле повисла долгая пауза, которую никто не хотел прерывать первым.
— Ах да, — наконец опомнилась светловолосая незнакомка, видимо, решив воспользоваться преимуществом, которое давал ей возраст. — Томас, мальчик мой, представь нам свою очаровательную спутницу.
— С величайшим удовольствием, — процедил лорд Бейрил таким тоном, каким обычно объявляют смертный приговор. — Леди Джоанна, леди Анабель. Позвольте познакомить вас с моей невестой, Джессикой Миртон. Джессика, это леди Анабель Гиль и леди Джоанна Гиль. Прелестные хозяйки сего славного приема.
Естественно, я не могла отказать себе в мелочном удовольствии посмотреть на реакцию Анабель на это известие. И мое любопытство оказалось полностью вознагражденным! Лицо у красотки, что называется «поплыло». Видимо, она настолько растерялась от этой новости, что на какой-то момент забыла о необходимости держать свои эмоции под контролем. И я увидела ту сущность, которая скрывалась под привлекательной оболочкой молодой и уверенной в себе девушки.
На какой-то миг показалось, будто Анабель не справится с чувствами и накинется на меня с кулаками. Ее губы разошлись, она в буквальном смысле слова оскалилась, словно дикий зверь перед нападением. Темные глаза стали почти черными — так сильно расширились от волнения и гнева зрачки. Лоб пошел некрасивыми морщинами.
Я украдкой поежилась. Такое чувство, будто передо мной настоящая столетняя ведьма, лишь для потехи примерившая облик красотки. И сейчас ее маска съехала, на несколько секунд обнажив ее истинную натуру.
