готовые выпустить залп стрел, но я молниеносно использовал цепную молнию. Мощный электрический разряд перескочил с одного на другого, и враги упали замертво, их тела дёрнулись в агонии.
В этот момент с дерева на меня неожиданно прыгнул воин с двумя клинками, пытаясь ударить в спину. Мне с лёгкостью удалось отрубить его руки по локоть. Схватив браконьера за шею, я прижал его к стволу дерева, а после, услышав хруст, сломал её. Оставшиеся браконьеры, увидев весь этот ужас, запаниковали и бросились врассыпную, пытаясь убежать. И это меня только раззадорило ещё сильнее.
— Рывок! — я, словно тень, срубил двоим врагам ноги по колено, не давая им шанса.
Двое мужчин закричали от невыносимой боли, но продолжали ползти, оставляя за собой кровавый след на земле.
— Пламя! — произнёс я с наслаждением.
Тела раненых браконьеров вспыхнули, добавляя ещё больше боли от горящей плоти. Я догнал остальных и использовал разрушительный шторм. Мощный магический поток начал рвать на куски плоть вместе с доспехами тех, кто попался мне на глаза. И вот он, триумф: последний выживший, жалкий человек, лежал у камня, его трясло от ужаса, а под ногами растекалась лужа.
Я медленно подошёл к рыжеволосому мужчине. Он вжался в камень. Мой демонический доспех, покрытый кровью и останками браконьеров, явно внушал ему ужас. Мой кинжал соприкоснулся с щекой мужчины, холодный металл вызвал непроизвольный вздох. А затем, медленным, почти ощутимым движением, я оставил глубокий надрез, наблюдая, как из раны начинает сочиться кровь. Мужчина открыл рот, чтобы закричать, но, словно замер в паническом страхе, не в силах что-то вымолвить.
— Прошу! Не убивайте… пощадите… — с трудом, запинаясь, выговорил слова браконьер, его глаза молили отпустить его. У меня дети.
— Извини, не в этот раз, — произнёс я, и в моём голосе не было и тени колебания.
Ярость, что бурлила во мне, не требовала пощады. Резким движением руки в сторону я перерезал ему горло. Мужчина схватился рукой за горло, его глаза расширились от агонии, и он начал захлёбываться собственной кровью, издавая булькающие звуки. Вскоре предсмертные судороги закончились, и браконьер остался лежать на земле.
Сообщение:
Вы получили + 7 тысяч опыта!
Вы получили титул — Палач!
Вы получили навык — Берсерк!
Вы открыли новые ветви дерева умений!
Пожиратель душ активирован!
Для активации силы Тёмного Бога требуется 98299 жертв .
Я сразу же взглянул на новый навык «Берсерк», который гласил, что при активации «Жажды Крови» мои физические навыки временно вырастут на 5%. Это было неплохо. Что касалось новых возможностей для прокачки древа умений, то действительно, были открыты новые, интригующие умения. Первая ветвь называлась — «Теневой Убийца», вторая — «Магия Природы». У меня были нераспределённые очки навыков, и я сразу же потратил их на новые умения.
В ветви «Теневого Убийцы» я выбрал навык «Облако Тьмы», заклинание, что давало возможность исчезнуть в магическом облаке и на короткий срок стать невидимым. При улучшении было возможно даже скрывать ауру и присутствие, но оно стоило очень дорого. В ветви «Магия Природы» я открыл умение «Землетрясение», которое было весьма слабым на первом уровне, но я чувствовал в нём огромный потенциал. Я вспомнил, как в своём мире вызывал мощные толчки земли и сокрушал замки, превращая их в прах.
Теперь нужно было возвращаться к своим спутницам. Я снова использовал левитацию и взмыл в воздух, исчезая среди крон деревьев. На месте меня уже ждала не только Милени с грифонами. Лицо эльфийки было встревоженным. Остальные девушки тоже прискакали галопом — по звукам боя и из-за моего долгого отсутствия они явно успели перепугаться. Когда я приземлился, ко мне сразу же подбежала Милени, её глаза были полны вопросов.
— Вы нашли браконьеров? — спросила девчонка, её голос был едва слышен.
— Да, — ответил я тихо, стараясь не выдать ничего лишнего.
— Вы всех их убили, верно? — глаза эльфийки потускнели, стали грустными, в них читалась боль. Она знала ответ, но, казалось, надеялась на чудо.
— Я дал им выбор, — рассказал я, глядя в сторону леса, где ещё витал запах гари и крови. — Но они не стали сдаваться и предпочли напасть на меня. Даже последний браконьер бился со мной до последнего.
Мне не хотелось расстраивать Милени и поэтому соврал. Я видел, как она боролась за мою душу, которую стремилась спасти и обратить к свету. В её глазах я видел надежду, веру в то, что даже такая тьма, как во мне, может отступить. Эльфийка напомнила мне мою любимую из другого мира. Та тоже пыталась сделать меня лучше — смягчить мой нрав, направить на путь добра. Но я не мог отвернуться от своей истинной сути. Не сейчас — пока такое истинное зло существует.
— Что сделано, то сделано! Уже не о чем говорить! — вмешалась в разговор Вурса, её взгляд был суров, но в глазах читалось понимание моих методов.
— Милени отчасти права, — высказалась Аранольд задумчиво. — Справедливый суд — правильное решение. Но, зная господина Дарго, до суда никто не доживает…
— У нас в Шардале чёрные стражники могут казнить на месте за любое преступление, если оно будет сразу доказано, — добавила Галара, пытаясь внести свою версию “справедливости”.
— Давайте дискуссию и спор оставим на потом! — произнёс я, чувствуя нарастающую усталость от моральных дебатов. — Надо побыстрей добраться до деревни Вилерпун!
В этот момент мать-грифон, величественная и сильная, подошла ко мне. Она слегка потёрлась головой о мой доспех, словно в знак искренней благодарности за
