Империя Лотоса - Таша Сури

Если бы леди Разия была здесь, ему понадобились бы дни, а то и недели, чтобы понять, что за ним внимательно следят и управляют им. А так он понял это в первый же день. Однако это не облегчило ему задачу ускользнуть от внимания Асмы.

Кроме того, какой смысл было пытаться? Она не действовала из злобы. В ее глазах была искренняя забота, когда она смотрела на него.

Ее мать явно послала ей сообщения, в которых настоятельно советовала ей не подвергать его опасности, подчеркивая, насколько он ценен для императрицы. Она практически запаниковала, когда он прошел по дорожкам, высеченным в крыше и стенах крепости.

Рао не было здесь дела. Он сделал беспорядочную попытку спросить о рубине — и получил в ответ хмурый взгляд, а затем длинное объяснение о том, что можно найти в шахтах под горами, настолько скучное, что у него практически зарябило в глазах. Поэтому он сдался и позволил себе устроиться в библиотеке, чтобы читать и дремать над страницами. По вечерам, после неловких ужинов с домочадцами, он проводил время с Симой.

Он снова спросил ее, если она хочет уйти, и она отказалась.

— Пока нет, — сказала она. — Я еще не закончила это приключение.

— Мы заперты в этой крепости, — указал он.

— Именно, — сказала она, улыбаясь ему. — Я не соглашусь бежать, пока мы не сделаем что-то стоящее.

Изменение наступило внезапно, в самой незначительной форме: на общий серебряный поднос положили фрукты и стаканы с щербетом. Леди Асма мило болтала с ним, пока давала слуге указания нарезать новое лакомство и положить его на поднос перед ними. Он наблюдал, как слуга очистил от кожуры бледный кусочек фрукта и слегка посыпал его поверхность солью.

— Что это за фрукт? — спросил Рао.

— Редкий сорт, — ответила она. — Выращен из тыквы. Наслаждайтесь.

Она подтолкнула поднос к нему, призывая его есть.

Он так и сделал. Фрукт был мягким и сладким, незнакомым. На одном из кусочков была кожура, которую она предупредила его не есть.

— Где он растет? — спросил он не из особого любопытства, а просто для поддержания разговора. — Я его раньше не видел.

— Здесь растет много вещей, которые не так легко вырастить в остальной части Париджатдвипы.

— Ваши родители должны предложить их для торговли, — сказал он, чтобы сделать ей комплимент.

Она улыбнулась тонкими губами. — Не думаю. Это ненадежный урожай, мой господин. Очень трудно выращивать.

В его памяти мелькнула вспышка — чернила на клочках бумаги, которые он бездумно перелистывал, когда был поглощен книгами.

— В ваших книгах говорится о сельском хозяйстве племен за пределами границ Париджатдвипы, — сказал Рао с легким оттенком.

— Которые возделывают и собирают урожай на обширных землях и путешествуют в зависимости от сезонов. Что там говорилось в той книге... — Он нахмурился, щелкнув языком. — Ах да. Бабуре и Джагатай перевозят мускусные дыни через холмы, чтобы обменять их на сладости в холодные зимы.

— Мы не торгуем с ними, — сказала леди Асма. — Эти племена — наши враги. — Она покачала головой. — В прошлом это было так. Но это было в Эпоху Цветов, мой господин, до того, как мы стали единой империей.

Ее чашка с наполовину опустошенным щербетом звякнула о стол. — Возможно, вам будет удобнее вне библиотеки, принц Рао. Подумать только, что вы прибегли к чтению о сельском хозяйстве!

Неуклюже, подумал он. Возможно, со временем она станет лучшим политиком.

Он кивнул, согласившись, и выпил.

Теперь, присмотревшись повнимательнее, он заметил то, что они, возможно, не хотели, чтобы он заметил: ткань, которая не могла быть из ДвАрахли, не говоря уже о любой другой части империи, сделанная из меха какого-то незнакомого зверя; фрукты и мясо, которые также кричали о том, что они из других мест.

Он провел часы в разгаре войны против Чандры, отслеживая поставки из каждого города-государства Париджатдвипы.

Он знал, что эти товары не продавались в ДвАрахли — и уж точно не были доставлены из Сругны, Париджата, Сакеты или Алора.

Все эти годы защиты границы... неудивительно, что между жителями Лал-Килы и людьми, жившими за ее стенами, произошло некоторое смешение торговли. Было бы удивительно, если бы этого не произошло.

Что-то в этом привлекало его, и он не знал, если это безымянное или его собственное чутье. Но он не мог это игнорировать.

В тихую ночь он попросил слугу принести ему таз с водой.

В храме безымянного он получил бы наставления священника. Он бы смотрел в неподвижную гладь глубокой воды и искал наставления своего бога.

Вода в чаше перед ним была недостаточно глубокой, чтобы скрыть тьму. Он мог видеть сквозь нее керамику, слегка потрескавшуюся.

В прошлом он активно обращался к безымянному с радостью и надеждой. Теперь он смотрел вниз и ждал, глядя в темноту с мрачной решимостью. Он знал, что к нему придет видение. Видение все это время ждало в огне за его глазами.

Все, что ему нужно было сделать, — это выпустить его.

Долгий момент ничего. Он глупо смотрел на свое отражение. Затем он отвернулся с отвращением, налил себе выпить и подошел к узкому окну, достаточно широкому, чтобы пропускать лишь полоску неба.

На улице было темно. Небо было усыпано звездами.

Его глаза снова зажглись. Он снова увидел снег, окровавленный. А затем драгоценный камень — светящийся, как огонь, тускнеющий, как пепел. И лицо Адитьи, колеблющееся. Его рука, простирающаяся сквозь огонь

— Он вернулся в себя. Он потел, его глаза были влажными от слез. Его напиток упал на пол. Он вытер лицо рукавом и дышал так ровно, как только мог.

— Он пробрался в комнату Симы до утра.

Она вскочила с постели, с руганью высвобождаясь из простыней. Затем она бросила на него недоуменный взгляд. Уже во время их совместного путешествия он утратил способность пугать ее. Хорошо.

— Ты что-то замышляешь, — сказала она. — Наконец-то.

— Почему ты так думаешь?

— Твои глаза выглядели так же, как и раньше, — сказала Сима.

— Когда ты приходил ко мне в комнату, когда был пьян, твои глаза были как золото. В них не было ничего, кроме света.

Он сглотнул. — Я ухожу за пределы Лал-Килы, — сказал он. — Следую за видением безымянного. Мои люди будут тебя охранять. Но если ты хочешь уйти, я могу отвести тебя к лошади прямо сейчас. Все, что тебе нужно.

Она деликатно фыркнула, а затем сказала: — Не говори глупостей.