Империя Лотоса - Таша Сури

— Один из якшей сказал мне, что это сработает, — сказала Прия, пожимая плечами. — По крайней мере, это должно отвлечь их.

— Они беспокоятся о предстоящей церемонии, — сказала Халида, теперь уже тихим голосом.

— Тогда, может быть, я заставлю их побегать еще немного. Они не смогут думать, если будут бегать.

— Ты должна заставить их лазать по деревьям, — сказал Рукх. Он опирался локтями на колени, подбородком опираясь на руки. — Дживан заставлял меня лазать по деревьям. Он говорил, что это полезно для моего равновесия.

— Почему бы тебе не пойти полазить по деревьям сейчас?

Он поднял на нее глаза, и его взгляд внезапно просветлел.

— Можно я их научу? — с нетерпением спросил Рукх. — Можно?

Еще один ребенок рухнул на землю. Остальные тоже сдавались — все, кроме Ашиша, который продолжал бежать ровным темпом.

— Почему бы и нет, — сказала Прия, поддавшись импульсу хаоса. — Эй, вы там! — крикнула Прия, повысив голос. Дети спотыкаясь остановились.

— Рукх будет руководить вашим сегодняшним тренировкой. Когда придет время готовиться, Халида вас остановит.

Послышались стоны, но никаких настоящих протестов. Рукх улыбнулся ей и побежал к группе, уже выкрикивая распоряжения.

— Присмотри за ним? — спросила Прия Халиду.

— Ты выпустила монстра, — сухо сказала Халида.

— Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы справиться с

ним». Прия хотела бы, честно говоря, побегать по кругу. Может быть, забраться на дерево или два. Но она не могла. Путешествие через бессмертные воды приближалось. У нее был долг перед хранителями масок.

Она нашла комнату Критики, постучала в дверь, а затем, не дожидаясь ответа, слегка толкнула ее, чтобы открыть.

Пожилая женщина расчесывала свои смазанные маслом серебристые волосы в косу.

Она кивнула Прие, когда та вошла. Губы Критики были тонкими, окруженными морщинами напряжения. Она была одета в белый салвар-камеез. В ее волосах были вплетены деревянные бусины.

— Ты выглядишь готовой, — сказала Прия.

— Да, Старейшина, — ответила Критика жестко. — Я готова.

Прия пересекла комнату и подошла к ней.

— Нет ничего постыдного в том, чтобы бояться, — сказала она.

— Я не боюсь. Я верю в якшу.

Прия кивнула. Сегодня она пришла не для того, чтобы подталкивать Критику к сомнению в своей вере. Она пришла, чтобы проявить доброту.

— Я тоже буду там, — тихо сказала Прия. — Я буду наблюдать. И я буду молиться за вас всех.

Ты сильная. Ты справишься.

— Сильная, — повторила Критика. Морщины вокруг ее рта углубились. — Я пыталась быть такой.

Критика протянула руку. Удивленная Прия позволила ей взять себя за руку. Позволила Критике посмотреть на нее, глаза которой сияли страстью и верой.

— Сегодня Ганам и я станем дважды рожденными, — решительно сказала Критика. — И я надеюсь, что дважды рожденные среди нас переживут свое третье путешествие. Скоро у вас будет настоящая помощь, старейшина Прия. Другие старейшины. И якша будет слушать не только ваш голос. Вы не будете одиноки. Мы вместе спасем Ахиранью.

В голосе Критики слышалась настоящая надежда. Но и страх тоже.

Прия в ответ сжала ее руку.

— Я знаю, — сказала она.

Наступил вечер, и сумерки сгустились. Дети из храма выстроились в очередь для церемонии. Прия и хранители масок договорились, что постараются сделать путешествие через бессмертные воды максимально традиционным: дети в белом, тихое пение мантр, зажженные фонари и изображения якши, окруженные цветами. Луна над ними была лишь тонким пятном, серпом на фоне черного ночного неба.

Прия сосредоточилась на хранителях масок. Нервные дваждырожденные, с лицами, побледневшими от страха, пытались выглядеть сильными. Ганам блевал во дворе прямо перед тем, как они начали свой путь к Хиране, но ничто в его поведении не выдавало его нервозности.

Маленькая Паллави побежала на кухню и принесла ему воды, за что он поблагодарил ее. После этого он пробормотал Прия: — Я бы предпочел выпивку.

— Как и все мы, — ответила она, чувствуя эту потребность до глубины души.

Теперь они стояли вместе перед Хираной. Ждали.

Раздался шелест, почти вздох, когда дерево задрожало, земля сдвинулась, и якша появился словно из ниоткуда, просто поднявшись из ночной тьмы. Все они были здесь.

Это Арахли Ара открыл путь, прошептав через зелень и заставив Хирану открыться для них, предоставив им путь в ее сердце. «Идите, — сказала Прия. — Станьте дважды рожденными и трижды рожденными. Зай

мите свое место как старейшины». Она почувствовала, что потеет. Ей было неудобно в тунике. Совершенно не похоже на гордую и уверенную в себе старейшину храма. Хранители масок проплыли мимо нее, войдя в туннель, следуя за якшей в тусклую и темную глубину.

Прия посмотрела на детей. — Вы оставайтесь здесь, — сказала она. Еще не настало их время.

Они кивнули. Ашиш смотрел на туннель, его лицо было бледным и решительным. Он, больше чем остальные, казался испуганным судьбой, которая ждала его впереди.

Прия шагнула в туннель, шла по темноте, пока наконец синий свет не начал пробиваться сквозь нее, преодолевая тени вокруг нее. Бессмертные воды лежали впереди. Пришло время.

Рука схватила ее руку, влажную от пота. «Прия, — сказала Критика. Ее голос был прерывистым. Полным страха. Прия повернулась к ней и увидела ее разбитое тенью лицо: дрожащие губы, широко раскрытые глаза. Ее ужас, лишенный всякой надежды и веры. — Я не знаю, выживу ли я, если это произойдет». Она подумала о том, чтобы сказать Критике, что она может вернуться. Но она знала, что Критика не вернется, как бы она ни хотела.

У Прии защемило в горле, в желудке поднялась тошнота. Она крепко сжала руку Критики. — Никто из нас не знает, — тихо сказала Прия. — Но ты не пойдешь одна.

— Критика. — Впереди раздался другой голос. Ганам ждал их. Его выражение лица было решительным. Он протянул руку.

Колебание. Затем, с вздохом, Критика вырвалась из рук Прии. Ее губы сжались. Спина выпрямилась. Она взяла руку Ганама и пошла к воде.

Возможно, были вещи, которые Прия должна была сказать или сделать. Но она могла только стоять, погрузив ноги в влажную землю, а синий свет воды сиял на стенах. Она могла только смотреть, как Чандни сказала своим мелодичным голосом: — Иди. Мы будем ждать тебя.

Дваждырожденные — всего лишь горстка, всего три хранителя масок — вошли в воду. Их белые туники развевались вокруг них. Она видела, как их тела погружались в воду. Сначала торсы. Затем шеи. Затем их головы погрузились в воду. Волосы поднялись, образовывая вокруг них облако. Затем даже оно исчезло, и остался только свет воды. Не осталось даже очертаний их