прохладный, пахнущий сыростью и… жизнью.
— Спасибо, — Майра чмокнула дракона в морду (он смущённо моргнул) и нырнула внутрь.
Пещера встретила её тишиной. Всё было на своих местах: столы, котлы, стеллажи. Только покрыто толстым слоем пыли и каменной крошки. Майра прошла в дальний грот, где зрели сыры, и замерла.
Головки стояли ровными рядами. Корка у них была твёрдая, красивая, с чёткими оттисками дракона. И от них… шёл запах. Тот самый, который она мечтала создать. Глубокий, ореховый, с лёгкой сладковатой ноткой.
— Получилось, — прошептала она. — Получилось!
Она обернулась. Игнис стоял у входа в грот — ему пришлось сильно пригнуться, чтобы не задеть головой свод, — и смотрел на неё. В его золотых глазах светилась гордость.
— Ты верила, — сказал он. — И сделала.
— Мы сделали, — поправила Майра. — Без твоего погреба, без твоего тепла, без твоей… магии… ничего бы не вышло.
Кэл, заглянувший следом, только присвистнул:
— Ничего себе хозяйство. И это всё ты одна?
— Не одна, — улыбнулась Майра. — У меня теперь есть помощник.
Первые две недели ушли на то, чтобы привести пещеру в порядок.
Кэл оказался на удивление полезным. Он таскал камни, чинил стеллажи, даже научился доить Беллу (корова отнеслась к нему с подозрением, но потом привыкла). Игнис, чьё крыло заживало медленно, но верно, грел погреб и рассказывал Кэлу истории из своей долгой жизни. Тот слушал, открыв рот.
— Правда, что вы с принцессами… ну, того? — спросил он как-то вечером.
— Никогда, — фыркнул дракон. — Это сказки. Принцессы слишком много кричат. А я люблю тишину.
— И сыр, — поддела Майра.
— И сыр, — согласился он. — Особенно тот, который делаешь ты.
А потом в деревню пошли слухи.
Сначала прибежал Гил, тот самый мальчишка-подпасок. Он остановился на почтительном расстоянии от пещеры, вытаращив глаза на дракона, который грелся на солнышке у входа.
— Вы… вы живы? — пролепетал он, глядя на Майру.
— Живее всех живых, — ответила она. — Заходи, Гил. Сыра хочешь?
Мальчишка переводил взгляд с неё на дракона и обратно. Потом, видимо, решив, что раз хозяйка не боится, то и ему нечего, шагнул вперёд.
— А он… не кусается?
— Только если ты сам напросишься, — проворчал Игнис, но беззлобно.
Гил икнул и замер.
— Иди уже, — подтолкнула его Майра. — Сыр правда вкусный.
Через час Гил уносил в деревню целую головку «Каменного Бри» и обещание передать Альме, что Майра жива-здорова и ждёт гостей.
Альма прибежала на следующий же день. Увидев дракона, она сначала перекрестилась, потом ойкнула, потом, заметив, что он мирно жуёт сено (Майра уговорила его попробовать «для разнообразия»), осмелела.
— Господи Иисусе, — выдохнула она, усаживаясь на камень. — А я-то думала, сказки. А оно вон оно как. И что, правда не жрёт людей?
— Только тех, кто плохо отзывается о моём сыре, — серьёзно ответила Майра.
Альма икнула, но, заметив смешинки в её глазах, расхохоталась:
— Ох и баламутка ты, Майра! Ладно. Дай хоть сыра попробовать, что ли.
Попробовала. Зажмурилась. Вздохнула.
— Слушай, а продашь? У меня трактирщик из соседней долины спрашивал, нет ли у нас чего особенного. Говорит, столичные гости приезжают, требуют деликатесов.
Майра и Кэл переглянулись.
— Продам, — сказала она. — Приводи трактирщика.
Слух о том, что в пещере живёт дракон, который делает сыр, разлетелся по долине со скоростью лесного пожара. Одни крестились и обходили гору стороной. Другие, самые любопытные или голодные, приходили посмотреть. Третьи — те, кто помнил Майру ещё по тем временам, когда она только приехала, — несли молоко, творог, свежий хлеб. Проверить, правда ли чудовище такое страшное.
Игнис вёл себя безупречно. Он даже улыбался посетителям — насколько дракон может улыбаться. Клыкасто, конечно, но старательно.
— Вы только посмотрите, — шептались бабы, — совсем ручной стал. И ведь красивый, а? Чешуя-то как блестит!
Мужики хмурились, но спорить с бабами не решались. Тем более что сыр и правда был отменный.
Через месяц в деревне состоялся сход. Староста Борн, который после истории с обвалом ходил сам не свой, наконец набрался смелости и поднялся к пещере.
Глава 41
Эпилог. Драконий покой
— Майра, — начал он издалека, — мы тут посоветовались… народ волнуется. Дракон, он, конечно, смирный вроде, но всё ж…
— Что — «но всё ж»? — прищурилась она.
— Ну… может, ему лучше в другом месте? А? А ты бы к нам, в деревню, переселилась. Мы бы тебе дом поставили, дело твоё сырное… И безопаснее, и…
Игнис, дремавший у входа, приоткрыл один глаз. Золотой свет полыхнул так, что Борн попятился.
— Я тебя услышал, староста, — пророкотал он. — А теперь послушай ты. Я живу здесь десять лет. Тихо. Мирно. Никого не трогал. И не трону, если не тронут меня. А если кто тронет — пожалеет. Это понятно?
Борн сглотнул и кивнул.
— А теперь про безопасность. — Игнис чуть приподнял голову. — Помнишь, прошлой зимой волки стаей приходили? Деревню чуть не разорвали? Кто их отогнал?
Борн побледнел.
— Это… это вы?
— Я. Ночью. Пока все спали. И прошлой осенью, когда медведь шатун на хутор полез — тоже я. И позапрошлым летом, когда засуха была и река пересохла — я воду из горы вывел, чтобы у вас скотина не передохла.
Тишина. Борн смотрел на дракона, и в его глазах ужас медленно сменялся чем-то другим. Почтительным страхом? Благоговением?
— А вы… вы нам не говорили…
— А вы не спрашивали. — Игнис снова закрыл глаза. — Я не за благодарностью сюда пришёл. Я за покоем. Так что идите с миром и не мешайте моей сыроварне работать.
Борн ушёл. А через неделю на деревенской площади появился прилавок с вывеской: «Сыры из Пещеры Дракона. Спросить Майру». И народ потянулся.
Не все, конечно. Некоторые так и обходили гору десятой дорогой, крестились и плевали через плечо. Но большинство — особенно после того, как попробовали сыр, — решили, что дракон драконом, а от вкусного куска отказываться глупо.
Кэл обживался в пещере на удивление быстро.
Он смастерил себе лежанку в дальнем углу, повесил полог, притащил из деревни сундук с вещами (те немногие, что успел забрать из казармы, прежде чем его официально изгнали из Ордена с волчьим билетом). По утрам он доил Беллу, днём помогал Майре переворачивать головки, а вечерами сидел у костра и слушал рассказы Игниса.
— Никогда бы не подумал, — сказал он как-то, глядя на закат, — что моя жизнь так повернётся. Из охотника на драконов — в помощники сыровара при драконе.
— Жизнь вообще любит сюрпризы, — отозвалась Майра, помешивая в котле вечернюю похлёбку. — Ты не жалеешь?
— О чём? Об Ордене? — Кэл покачал головой. — Там я был слепым щенком, который
