«Это ты нас прости, дитя. Мы хотели уберечь тебя от беды, но не смогли».
Уткнувшись лицом в кору дерева, я позорно разревелась. Боль леса разрывала меня на части. Ведь не могу же я сейчас вот так просто уйти и оставить их здесь… Не могу…
«Нет, Лекс, не надо. Побереги свою силу».
«Мой подарок, что хочу, то и делаю», — огрызнулась я.
Разбинтовав руку, я посмотрела на вопросительно мигающую колдовскую звездочку.
«Лечить», — скомандовала я.
Звезда, больно кольнув мою ладонь, воспарила ввысь и, моментально увеличившись в размерах, опутала лучами пострадавшие деревья. И прямо на наших глазах отваливалась черная корка, обновлялись древесные ткани, начинала зеленеть черная от копоти поляна.
Принцесса, уже успевшая где-то вымазаться, смотрела на меня, разинув рот.
— Лекс, ты великая волшебница! — с трудом вымолвила она.
— Да нет, скорее я великая недотепа, без особой пользы транжирящая подаренную наставником силу, — И я метнула ехидный взгляд в сторону Шайтана. — Не так ли?
«Я этого не говорил».
«Но ты об этом подумал!»
«А ты не лезь в мои мысли».
— Сам туда иди, — буркнула я.
Звезда, выполнив поручение, с тихим щелчком испарилась, а лес весело загомонил. Радостно зашелестели ветки, зашуршали листья, запели травы и цветы. Я с умилением огляделась. Вот теперь все, теперь моя совесть чиста и спокойна!
«Когда это она у тебя успела прорезаться?» — съязвил конь.
«Ой, отцепись, зараза, не твоего ума дело!»
«Мне просто интересно».
«Я бы тебе сказала, как с твоим интересом следует поступить, да не хочу ругаться при детях».
«Раньше тебя это не останавливало».
«Раньше, раньше… Потому что это было — раньше! И все. И отвяжись от меня, наконец. Лучше скажи, где здесь помыться можно?» — добавила я.
— Здесь есть небольшой ручей, мы мимо него проезжали, — вмешалась Калле. — А тебе зачем?
— Мне, — я посмотрела на ее грязную мордочку и улыбнулась, — умыться. И тебе это тоже не помешает. Надо все-таки привести себя в порядок перед встречей с твоим отцом.
Принцесса заметно погрустнела. В ее голубых глазах отразилась искренняя печаль. Я грешным делом заподозрила, что она просто не хочет возвращаться к отцу-тирану, но, как оказалось на самом деле…
— Знаешь, а мне понравилось путешествовать, — вдруг заявила Калле. — Страшно иногда было очень, зато интересно!
«Вот она, современная молодежь».
«Действительно, — согласилась я с жеребцом. — Но возвращаться все равно когда-нибудь придется. Так что пошли мыться».
— А мне надеть нечего, — с сожалением оглядела свое некогда, вероятно, очень красивое платье принцесса.
— Не переживай, я пока тебе что-нибудь свое подберу, а потом… — И я задумчиво посмотрела на прорехи в платье. — Ты шить умеешь?
— Что? — не поняла она.
— Ясно. Я такая же. Ладно, вот ифрит вернется — заставим штопать его. Он у меня все умеет.
— Совсем все? — удивилась принцесса.
— Думаю, да.
— Тогда пошли?
— Пошли.
Я, порывшись в сумке, извлекла на свет божий халат для себя и чистую рубаху для Калле. Ей она как халат и пойдет, все-таки девчонка заметно ниже моего плеча. Заодно и прихватила пару полотенец и кусок мыла. Помыться надо было давно, да все как-то негде.
Я взяла Калле за руку и посмотрела на Шайтана:
«Сторожи наши вещи!»
«А вдруг там на вас кто нападет? Опять свою заначку транжирить будешь?»
«Нет, опробую кинжалы», — отозвалась я.
Мы уже отошли с поляны, когда я через плечо взглянула на жеребца и предупредила:
«За нами не подглядывать!»
«А что у вас есть, чего я не видел?»
«Нет, ну каков хам!…»
«Нечего обзываться. Я всего лишь сказал правду».
Ну-ну…
В ручье мы проплескались добрых полтора часа. Вода, нагретая весенним солнцем, оказалась приятно прохладной, и покидать ее совершенно не хотелось. Поэтому мы сначала поиграли в догонялки на берегу, потом с полчаса спорили, кто будет водогреем, коим оказалась наступившая на камень и поскользнувшаяся принцесса, а потом принялись гоняться друг за другом по ручью. В процессе купания выяснилось, что Калле не умеет плавать, и я с удовольствием взялась ее учить.
«Вы там еще не утонули?» — поинтересовался Шайтан.
— Не дождешься, — хмыкнула я, вылезая на берег и начиная одеваться.
«Я об этом и мечтать не смею».
Я засмеялась:
— Так и скажи, что тебе завидно!
— Так и скажу, — услышала я незнакомый мужской голос. Он прозвучал позади нас подобно удару грома.
Калле, завизжав, укрылась в воде, а я быстро подобрала и зашнуровала нарукавники, а потом обернулась. Перед нами стоял высокий, явно физически сильный молодой мужчина, светловолосый, жутко небритый и вооруженный мечом, витая рукоять которого выглядывала из-за плеча, слабо поблескивая в лучах заходящего солнца.
Лард. Это я легко определила по его жадному взгляду, направленному на принцессу.
— Кто ты такой и что тебе здесь надо? — тихо спросила я.
Он перевел плотоядный взгляд на меня, и я только тогда и осознала, что стою на берегу в одной тонкой короткой рубахе. К тому же без надлежащего защитного сопровождения.
— Ее, — прямо сообщил мне охотник за головами, нехорошо улыбаясь. — Но если и тебе тоже кое-чего очень хочется, то мы можем обсудить это в ближайших кустах.
Я покраснела от ярости. Лард, ошибочно решив, что я краснею от стыда, заулыбался еще нахальнее и сделал шаг ко мне.
— Ни с места, скотина. — В моих руках сверкнули кинжалы.
— О, — удивленно приподнял бровь он. — Не шали, девочка, брось игрушки, еще порежешься!
Ах ты подонок!
— Бросить? — сладко улыбнулась я, — Куда именно бросить? Давай, покажи на себе.
Лард насторожился.
— На мне? — не сразу понял он, снова улыбнувшись. — Нет, на себе показывать нельзя. Да и ведь не посмеешь же ты меня убить, по глазам вижу. Ты не убийца.
Я не сводила с него взгляда, чувствуя, как на меня накатывают волны дикой неконтролируемой ярости. Но помимо нее было и еще кое-что. Какое-то безумное желание увидеть, как это нахальное лицо искажает страдание, и выпить всю выплеснувшуюся боль до капли…
Моргнув, я стряхнула жуткое оцепенение и повела плечами.
— Да, я не убийца. — И нервно облизнула пересохшие губы. — Но есть и другие способы заставить человека не делать того, чего не следует.
— Правда? — откровенно издевался надо мной охотник за головами. — И какие же?
Ну все, он сам напросился!
Кинжал серебристой рыбкой скользнул из моей руки, вонзившись в ногу ларда чуть повыше колена. Взвыв от боли, он упал на здоровое колено, попытался выдернуть кинжал, но я успела раньше. Легкое движение кисти — и оружие легло в мою дрожащую ладонь.
