– «Упрямый Эмиль» прибывает через десять минут, хозяин.
– Я слышал объявление, Себастина.
От газеты пахло типографской краской, на столике дымилась чашечка кофе, молодая мать по соседству пыталась стереть с лица своего ноющего карапуза следы шоколада, а десятки агентов рассредоточились по вокзалу и следили за всем и вся. Цветочница, уборщик, продавец сластей, обеспечивший моей соседке столько проблем, а еще уйма псевдопассажиров – все они ждали вместе со мной, каждый знал свой маневр и порядок действий на сотню различных случаев.
Десять минут до начала операции пролетели как миг.
Шипя и порыкивая, громада «Упрямого Эмиля» вползла под купол и остановилась в клубах пара. Он был велик, этот локус, велик и могуч, но, как и все винтеррейкские механизмы, не имел внутри себя души. Мескийцы давали локусам имена, ибо считали, что одушевленное должно иметь имя, а вот винтеррейкцы переняли эту традицию исключительно подражательства ради.
Оставив чаевые, я покинул кафе и двинулся в сторону восьмого перрона, где собралось немало встречавших, а по опущенным проводниками лестницам уже спускались пассажиры. Нам до сих пор не было известно, как выглядит заложник и его сопровождающие, увы, наш подозрительный информатор не удосужился об этом сообщить. Пришлось отправить нескольких агентов скорым локусом Арадон – Кэйзарборг, чтобы они смогли сесть на «Упрямого Эмиля» за несколько остановок до Арадона и собрать разведданные.
– Ты видишь ее?
– Нет, хозяин.
– Столько народу, боюсь, пропустим. А, нет, вон и она.
Легкими шажками на перрон спустилась женщина в красном платье и черной шляпке с украшением из павлиньих перьев, такую трудно было пропустить. Мужчины оборачивались вслед миниатюрной атлетичной красавице людского вида, вокруг нее быстро образовывалось почтительное свободное пространство, а над толпой приподнималось яркое пурпурное облако похоти.
Проходя мимо рослого мужчины в коричневом костюме, она с тонким вскриком подвернула ногу, и тот ловко подхватил роковую женщину, за что был поощрен благодарным щебетом и ласковым прикосновением к щеке.
– Ты видишь их, Себастина?
– Вижу, хозяин. Мужчина в коричневом костюме, женщина с голубым зонтиком и девочка-подросток с куклой.
– Отыгрывают роль семьи. – Пришлось приложить усилия, чтобы вычленить их эмоции из моря других. – Наша цель – девочка. Остальных захватим по возможности, а если таковой не представится, пустим в расход.
Операции был дан старт в тот момент, когда я крутанул трость меж пальцев.
Разумеется, брать их в здании вокзала было невозможно, такая халатность грозила большой кровью и грандиозным скандалом. Обилие нагнанных агентов требовалось для того, чтобы ни в коем случае не упустить добычу, а также для выявления агентов вражеской стороны. Пока поддельная семья двигалась к выходу, в многоголовой толпе было замечено около десятка подозрительных личностей, следивших за нашей целью. Пользуясь численным преимуществом, мои агенты незаметно выхватывали их по одному то там, то тут. Вражеские соглядатаи.
Покинув здание вокзала, наша троица двинулась к рядам экипажей и паровых такси. Первых трех извозчиков «отец» проигнорировал, посадив «семью» в четвертую карету. Осмотрительно, но он мог бы пропустить хоть десятерых, и все равно кучером или шофером оказался бы агент Имперры. А вообще-то я удивился тому, что эта хитрость сработала. Мне казалось, что винтеррейкцы – если считать правдой все, что было написано в послании, – могли бы прислать за заложником свой собственный транспорт.
К нам подъехал экипаж, управляемый Адольфом Дорэ.
– Держи дистанцию.
– Ясное дело, шеф, не беспокойтесь! Ишь ты! А ведь утро выдалось ясным!
Я посмотрел на стремительно темневшее небо и вынужден был согласиться:
– Когда живешь у моря, можно ждать чего угодно. Трогай!
На одном из перекрестков экипаж с заложником встал, ожидая разрешения постового, и к извозчику, буквально взлетев на ко́злы, подскочил беспризорник с пачкой газет под мышкой. Агент обругал его последними словами и замахнулся бичом, отчего мальчишку как ветром сдуло. При этом он успел получить клочок бумаги с местом назначения, а через минуту этот же мальчишка подскочил и к моему экипажу.
– Гостиница «Реварис-Эсторли», митан.
– Молодец. Передай группе захвата, что изъятие цели нужно произвести, не доезжая до места, скажем, на бульваре Синих чаек.
– Будет исполнено, митан! – звонко ответил мальчишка и добавил уже тише: – Hiell Imperador.
– Alle hiell Imperium.
Он отскочил от экипажа и помчался по улице, громко предлагая всем желающим купить газетный листок. Уже совсем скоро грузовые стимеры с вооруженными агентами «Серпа» ринутся на бульвар Синих чаек, чтобы подготовить там засаду. К ним заранее были приставлены керубимы, способные обеспечить свободный проезд по кратчайшему маршруту, так что не опоздают.
– Все спокойно, Адольф? – спросил я, предварительно постучав тростью в крышу.
– Так точно, шеф, не извольте беспокоиться!
– Доложи, если что-то пойдет не так.
Я сказал это на всякий случай, просто потому что знал – и в более подготовленных и обдуманных операциях порой все шло наперекосяк, а уж если на планирование давался всего день… Предчувствие не обмануло, увы.
Когда до места перехвата оставалось проехать всего один квартал, Адольф громко вскрикнул и разразился отборной солдатской бранью. Я заметил сквозь окно, как, обогнав нас, вперед умчался черный мотоциклет с двумя седоками.
– Шеф, у нас проблемы! Пошли! Но! Но!
Поравнявшись с нашим ведомым, мотоциклет притормозил, второй ездок вскочил на сиденье и перепрыгнул с него на крышу экипажа. Возница это заметил, развернулся и получил пулю в лоб, после чего оказался сброшен под колеса, а убийца занял его место и тоже начал нахлестывать лошадей. Враг понял, что ценный груз оказался в наших руках, и принял меры.
Я выхватил револьвер, разбил дверное стекло, чтобы высунуться наружу, и прострелил водителю мотоциклета грудь, плавно перевел ствол на голову нового возницы, но снять его не успел – с нами поравнялся еще один паровой мотоциклет.
– Хозяин, слева тоже.
А потом они открыли огонь. Если бы Дорэ вовремя не натянул поводья, позволяя убийцам по инерции проехать вперед, то моя история закончилась бы на той душной улице где-то на северо-западе Этрильго, ибо частота и кучность огня у вражеского оружия была точно как у «Доминантов» Карнифара эл’Файенфаса. Маневр спас наши жизни, лошадям повезло меньше.
– Черт побери! – Адольф спрыгнул на землю, выхватывая пистолет, но использовать его не успел: я перебил мчавшихся обратно убийц из своего револьвера.
– Не зевать! Себастина, реквизируем вражеский транспорт!
– Слушаюсь!
Мотоциклет уже шипел и гудел под моей горничной, плюясь паром из труб, когда я подбежал, перезарядив револьвер и подхватив с земли один из неизвестных образцов оружия.
– Он точно сможет ехать?
– Всего лишь поцарапался и немного испачкался в крови, хозяин.
Она взяла резкий старт, и инерция едва не сорвала меня с сиденья, а позади ругался Дорэ, пытавшийся поднять второй мотоциклет.
Угнанный экипаж прилично оторвался, и нам пришлось приложить массу усилий, дабы нагнать его, лавируя между другими средствами передвижения. К счастью, враг был ограничен скоростью движения кареты. Расстояние сокращалось, Себастина щедро поддавала турбине пару – та выдавала электричество трансмиссии; улицы Арадона неслись назад, а мы рвались вперед, обдуваемые горячим ветром.
– Держись ровно! – прокричал я, стараясь выцелить голову возницы.
Внезапно с боковых улиц, слово только того и ожидая, появились еще два мотоциклета, их стрелки́ развернулись и на полном ходу открыли огонь. Моя горничная сбавила скорость, спасая наши жизни, а я пустил пулю в молоко. Внезапно нас обогнал и быстро пошел на сближение с каретой Адольф; поскольку враг защищал ее, огонь был перенесен на новую цель. Чертов безголовый самоубийца! Впрочем, его маневр позволил Себастине выровнять наш мотоциклет, и я прострелил заднее колесо сначала одного вражеского транспорта, а затем и второго.
