Наутро за право первой искупаться в водопаде ушастые, разумеется, начали ругаться.
– Или быстро договариваетесь, или лезете в воду обе, а я буду караулить на берегу, чтоб вы там друг друга не утопили. Караулить буду, разумеется, с фотоаппаратом!
– Или я первая, или обе! – заявляет Эль и начинает раздеваться.
А вот это номер. Под одеждой на ней бикини, самое обыкновенное бикини. Откуда оно у нее? Нет, понятно, что сама втихаря сшила, но откуда могла фасон скопировать? Хотя стоп, на той пудренице, что она у меня себе подарила, половина эльфиек были как раз в таких бикини. Но вот откуда она узнала, что этот наряд предназначен для купания? Или женщины такие вещи чуют вне зависимости от расовой принадлежности и длины ушей?
Эль с видом полного превосходства медленно заходит в воду. У Лары бикини, разумеется, нет. Но она уступать не собирается, быстро сбрасывает с себя одежду и обнаженная прыгает в воду. Выныривает уже с противоположной стороны, у скал. Не так уж и далеко, без оптики вполне видно. Но все равно, зум – великое изобретение. Эль плещется у ближнего берега и требует внимания к себе любимой и своему бикини. Позирует вовсю, потом зовет меня. Плавки я надел еще утром, в палатке, планируя искупаться, так что можно и присоединиться. Зову Зару и вручаю ей фотоаппарат, меня с эльфийками обычно фотографирует она: ушастые этого дела друг другу категорически не доверяют, а гнома недолюбливают. Мы с Эль фотографируемся, брызгаемся, опять фотографируемся. Лара плавает в гордом одиночестве в другом конце водоема и делает вид, что ее это совершенно не интересует. Эль не упускает случая рассказать, как эти темные эльфийки боятся фотографироваться, потому что некрасивые и вообще… Чувствую, что к следующему разу у Лары будет бикини не хуже.
Нужно будет им идейку о кольчужных и кожаных подкинуть и расписать, как это круто, когда из одежды только оружие.
Уступить сейчас светлой, а потом отыграться? Нет, это будет совсем не то. А что я, собственно, теряю? Ва’Дим что, голых эльфиек не видел? Почему-то я не сомневаюсь, что уж он-то видел. Ту же светлую, например, точно видел. Не чувствовала бы она себя столь свободно в трех малюсеньких треугольных лоскутках, которые совершенно ничего не скрывают, если бы еще осталось, что скрывать. Как и когда – другой вопрос, главное, видел.
Раздеваюсь и быстро ныряю в воду. Выныриваю уже на другом берегу, недалеко, конечно, и при желании рассмотреть можно, но сделаем вид, что я тут одна. Светлая совсем не купается, а плещется у самого берега, позирует. А потом взяла и человека в воду затащила, теперь вместе фотографируются. Чего от светлой еще ожидать.
– Лара, не хочешь присоединиться? – зовет Ва’Дим.
– Нет, как-нибудь в другой раз, – отвечаю я.
– Вот и договорились! Раз другой, а одежда та же, не забудь, ты пообещала.
А ведь можно сказать, что действительно пообещала. Ва’Дим очень легко может поймать на слове, даже в самой невинной фразе. Знал бы он, что ему достаточно просто приказать, но не знает. И никогда не узнает. Не стану я такой информацией делиться.
Бесстыжие эльфийки голышом купаются, а мастер Ва’Дим на этот срам смотрит, да еще и своим «артефактом» фотографирует. И было бы там на что смотреть. Длинные и плоские, что одна, что другая. И чего людские мужчины в этих эльфийках находят? А светлая, та вообще прикрылась тремя лоскутками, с пол-ладони размером, эльфийской, не гномьей ладони, и ведет себя так, как будто одетая. Я всегда говорил, что все эльфийки бесстыжие. Темная, та вообще голая, отплыла на другой конец озера и прикидывается, что она одна и ее не видно. Я не подглядывал и вообще близко не подходил, тут с любого расстояния все видно.
При всей грандиозности размеров замка ворота не впечатляли – маленькие они какие-то. Нет, грузовик, конечно, войдет и, наверное, любой, кроме «БелАЗа», но все равно выглядят маленькими. Или это мы к какому-то черному ходу подошли? А скорее всего, на восприятие давят размеры самой крепости, и огромные ворота кажутся маленькими. Вот именно, что крепости, замком это сооружение могло показаться только с другого конца долины, а вблизи больше город напоминает. Стены вообще из гранитных кирпичиков два на четыре метра выложены, то-то мне издали показалось, что тут красный кирпич.
А на каменном щите над воротами был выбит единорог. Сразу вспомнились написанные еще в детстве стихи:
Неприступная крепость стоит
На перекрестке важных дорог,
И со щитов на стенах глядит
Обернувшийся единорог.
Там еще много всего было о рыцарях, турнирах, прекрасных дамах и драконах, но я те наивные детские стишки навряд ли вспомню, а вот это оказавшееся к месту четверостишие само в голову пришло. И крепость, и когда-то очень важные, а теперь непроходимые перевалы, и обернувшийся единорог на щите. Я, похоже, произнес эти строчки вслух, так как Эль попросила перевести. Перевел. И она их тут же пропела на эльфийском, а потом, вспомнив мое мнение по этому поводу, – еще раз, но на общем. Ну тут великого таланта не нужно, я и сам бы такой детский стишок без труда зарифмовал, хоть на общем, хоть на эльфийском, хоть на английском (со словарем).
Но самым удивительным в воротах были они сами. Самые обыкновенные, закованные в полоски железа деревянные ворота. Как они могли сохраниться? Железо не проржавело насквозь, а только слегка подернулось благородной ржавчиной, так, для цвета, наверное, еще в первые недели после того, как было прибито к воротам. И дерево не сгнило и не рассыпалось в труху, а тоже только потемнело от времени и, скорей всего, также в первые годы.
Захожу в крепость с каким-то непонятным трепетом внутри, не помню я за собой такого. Три тысячи лет стоит покинутая, и ничего с ней не стало. Гномы строили для людей – но гномы. Рассказывают, что в старые времена, до Великих Войн, гномы часто для людей, да и для других рас, строили. Бывало, что крепости, дороги и целые города. А сейчас – нет. Какой отдельный механизм на заказ – это да, а уж если особо богатый король гномам целую башню закажет, то вообще событие. А тут вся долина гномами была обустроена и до сих пор стоит. Понятно, что всему виной то страшное заклятие, которым по долине Семи Перевалов ударили, а потом еще и сами перевалы завалили, чтоб тот ужас наружу не вышел. Но все равно, можно гордиться искусством предков. Мастерство не пропьешь, как любят говорить люди, хотя как раз они-то свое мастерство пропивают запросто, а вот гномы – другое дело, с гномьим пивом мастерство точно не пропьешь.
