Кожа, наоборот, стала бледной, как у мертвеца. Из последних сил она смогла улыбнуться, когда рядом на колени опустился брат.
— Всё-таки от судьбы не уйдёшь, да? — Эрис попыталась усмехнуться, но получился только невнятный кашель.
— Молчи, идиотка! Я тебя вылечу, я ведь обещал…
Якен взял её за руку, пальцы были совсем холодными.
— Может попробуем регенерирующие? — предложил Стигрен. — У Гарнизона есть неплохие…
— Магия плоти нейтрализует их раньше, чем они успеют подействовать, — отрезала Нирин.
Близнецы не слушали о чём говорили Стальные, сейчас они лишь смотрели друг другу в глаза и прощались.
— Знаешь, я готова, — сказала Эрис. — Смогу снова увидеть маму с папой, Зорана, всех остальных…
— Я не готов! — перебил её Якен. — Я что-нибудь придумаю, я…
— Ты просто эгоист, братик, сплошные «я, я, я». Тебе всегда нужно было то, что нельзя.
На этих словах она закатила глаза и потеряла сознание. Дыхание девушки стало совсем слабым, а пульс едва прощупывался.
— Когда… — Нирин умолкла и тут же поправилась, под взглядом Стигрена, — если она сейчас умрёт, у нас возникнет новая проблема.
Её ладонь легла на рукоять меча.
— Сама ты эгоистка, — прошептал молодой маг, всё ещё держа сестру за руку. — Ты всегда строила из себя жертву, агнца на заклание, которой однажды придётся бросить меня одного в этом мире! Уйти как мама, не прощаясь, оставив мне только боль и пустоту! И я, по-твоему, должен был это просто-напросто проглотить… так вот, не выйдет! — последние слова Якен выкрикнул, разрывая одежду на груди у Эрис.
Светящийся голубоватым рисунок, похожий на цветок, сиял совсем слабо. Стигрен подметил, что эта формула была в тысячу раз изящнее и аккуратнее виденной на теле Рубеда. Будто наносивший её мастер боялся лишний раз тронуть иголкой кожу, а потому каждую линию выводил с любовью и особым тщанием.
Якен накрыл собственную работу двумя руками. На уроках у Гаркина он многие часы изучал знаки магии плоти, все их комбинации, формы, соединения, всё чтобы уметь складывать идеальную последовательность, предназначенную для одного-единственного в мире человека.
Юноша сконцентрировался, представляя каждый знак, каждую завитушку и штрих, которые оставил на коже сестры, а также те, что не успел. В конце концов, начертанная даже кровью горванта формула лишь помогает при активации направить потоки силы, придать им правильный вид и структуру. Но, по сути, она просто вспомогательный инструмент и по-настоящему умелый маг может обойтись без неё. Гаркин говорил, что такие знаки нужно активировать, будучи спокойным, уверенным в себе и своих силах.
Наверное, в глубине души молодой маг всё же не верил ни в себя, ни в свои способности. Но зато он верил в сестру, и в то, что сестра верила в него. И этой веры ему хватило, чтобы настроиться на нужный лад.
— Вернись, — прошептал Якен.
Призвав силу, маг направил её в знаки определённым образом, активируя их в нужном порядке, словно дорисовывая недостающие. Потускневшие символы ярко вспыхнули, к коже на глазах вернулся здоровый оттенок, а от раны на животе не осталось и воспоминаний. Сестра, не открывая глаз, подняла голову, обратив к брату лицо.
— Эрис? — осторожно спросил парень.
Девушка распахнула веки, в её взгляде отчётливо читалась дикая, необузданная ненависть ко всему на свете.
Тепло рук Якена ощущалось далёким, будто через много слоёв одежды, мешающих коже чувствовать прикосновения. С каждым ударом сердца в Эрис оставалось всё меньше сил и что происходит вокруг она почти перестала понимать. Тем удивительнее было чувство, когда в ослабевшие руки и ноги вернулась жизнь. А потом пришла ярость.
Совершенно бесцельная, всепожирающая ярость и ненависть ко всему живому. Эрис ненавидела этот мир. Она ненавидела судьбу, что отвела ей так мало времени с теми, кого она любила. Она ненавидела свою мать, что оставила её один на один с братом, ненавидела отца, что тот ушёл ещё до того, как она научилась говорить. Она ненавидела Лирранд, который на поверку оказался редкостным гадюшником, невероятно жестоким к паре осиротевших детей. Ненавидела дядю с его гостиницей и шлюхами-служанками, ненавидела Гаркина, который надавил на слабость брата и сделал своим учеником. Она ненавидела Зорана, который пришёл из ниоткуда и всего за пару часов перевернул всю её жизнь с ног на голову, и ненавидела Баррика, который отнял его у неё. Она ненавидела землю, небо, солнце и каждую из Тысячи Лун. Она ненавидела это проклятое подземелье.
Но больше всех на свете Эрис ненавидела парня перед собой. Ненавидела брата, который вселил надежду, когда она уже смирилась с неизбежным, но по итогу только испортил жизнь самому себе. И даже сейчас этот выродок не принял её жертву…
Крик Эрис мало походил на крик боли или отчаяния, какого ожидаешь от умирающего человека в безвыходной ситуации. Девушка издала жуткий, по первобытному дикий вопль хищника, который кинулся на свою добычу. Прыжком она повалила брата и прижала к полу.
— Эрис… если ты меня слышишь.
Сестра смотрела на него не мигая, тяжело дыша, с уголков губ приоткрытого рта стекала тонкая ниточка слюны. Парень попытался подняться и тут же пожалел об этом — девушка надавила на его предплечье, прозвучал щелчок, будто треснула сухая ветка. Якен скорчился от боли, а Нирин и Стигрен синхронно схватились за оружие.
— Не смейте! — кричал маг плоти. — Она справится с собой, она сильная!
Умудрившись высвободить вторую руку, он обхватил шею сестры и перевернулся вместе с ней, оказавшись сверху. Рык Эрис стал похож на бульканье, она пыталась вырваться, но всё-таки, несмотря на весь гнев, физически серьёзно уступала брату.
— Хватит психовать, дурында! Я же знаю, что с тобой всё в порядке!
Ответом стал очередной булькающий рык, в котором появились хрипы. Девушка схватила Якена за горло, а в горящих ненавистью глазах выступили слёзы. Внутри неё боролись любящая сестра и ненасытное чудовище.
— Прости, — тихо, но решительно произнесла Нирин, обнажая клинок. В тот же миг на её пути возник Стигрен.
— Дай им шанс.
— Какой к Пеклу шанс, ты не видишь, что происходит?!
Егерь не нашёлся, что ответить. Из-за его спины среди звуков борьбы и хрипов прозвучал окрик Якена: «Кольцо!».
Стигрен обернулся, рука сама нащупала в кармане маленький кусочек металла. Таким же были опоясаны бесформенные монстры, и большой
