все это время была связана с матерью, переняла от нее проклятие, так, словно была рождена чистокровными перевертышами. Почти.
На деле Рэйара являлась и перевертышем и свэтом, поэтому при рождении, когда ее тело не могло выбрать, каким ему следует быть, была и ни тем, и ни другим. Застряв где-то между человеком и зверем, девочка, если верить словам матери, родилась обросшей шерстью, с обычными длинными пальцами на руках и ногах, с лицом, которое только начало превращаться в волчью морду, но так и не вытянулось до конца, из-за чего более всего напоминало кошачью. Волчьи уши и короткий пушистый хвостик смотрелись нелепо с человеческим, пусть и покрытом серым мехом, теле.
Мать постоянно говорила дочери, что в тот день лишилась чувств, когда увидела своего чудовищного отпрыска. Непонятное и уродливое существо должны были изгнать или уничтожить, но вожак назвал Рэйару своей дочерью и своим последователем. Он оставил и мать, и младенца-полукровку.
Со временем девочка смогла сменить облик, она научилась быть и перевертышем, и свэтом, и легко принимала любую форму, в том числе и ту, которая сопровождала ее появление на свет. В этом она была уникальна.
Вожак, которого Рэйара воспринимала как родственника и называла отцом, воспитывал ее как собственную дочь. Он всему обучал ее, особенно когда мать, не в силах продолжать жить не своей жизнью, покинула стаю, бросив полукровку. Теперь Рэйара понимала, что ей очень повезло – она вспоминала, как к ней относилась ее собственная родительница, помнила, как та предпочитала объяснять кулаками, и что только защита вожака спасла ребенка от неминуемой гибели в первый же день жизни. Но в то время Рэ страдала и пыталась отыскать сбежавшую.
Мать боялась своего чада, и всякий раз, когда оно принимало облик чудовища по собственной воле, жестоко наказывала. Рубцы на теле, еще неокрепшем и не способном полностью восстановиться за считанные часы или дни, остались воспоминанием, которое не искоренялось даже временем. Еще больше они врезались в память и душу.
Стая стала настоящей семьей, той, о которой может только мечтать ребенок – за Рэйарой присматривали абсолютно все, наставляли ее и иногда баловали. А главное – девочку любили. Быть может, именно поэтому она все время чувствовала себя счастливой и с готовностью перенимала традиции перевертышей, считая себя принадлежащей к их роду.
Со временем вожак устал от нападений и завоеваний. У него собралась стая, подчиняющаяся его воле, соратники из чистокровных перевертышей, перешедшие к нему, и дочь, которая нуждалась в спокойной обстановке для взросления. Деревни перестали страдать от чудовищных нападений и кровопролитных сражений, во время которых потери несли обе стороны, да и к тому же другие народы объединялись против главаря и все чаще давали стае отпор. Еще до того, как девчонке исполнилось восемь, перевертыши удалились глубже в леса.
Летом и осенью пропитания более чем хватало, зараженные члены стаи строили хижины, создавали семьи, занимались обустройством временного лагеря. Постоянные жилища были бесполезны, перевертыши предпочитали вести кочевой образ жизни – в теплое время года они передвигались глубже в лесную чащу, подальше от людей и поближе к беспомощной еде с молодняком, а зимой – в противоположную сторону. Чистокровные перевертыши, которых. благодаря славе о вожаке, с каждым годом примыкало все больше, охотились и обеспечивали защиту. Рэйара бегала вместе со своим отцом и не знала горя до тех пор, пока не наступила особо суровая зима.
В тот год зверье то ли вымерло, не оставив после себя ни единой тушки, то ли смогло бесследно исчезнуть, скрывшись от прирожденных охотников. Засушенные ягоды и фрукты, собранные орехи и вяленная рыба, которые остались с осени, некоторое время спасали ситуацию, но надолго их хватить не могло. Особенно остро в мясе нуждались растущие организмы. Стая увидела спасение в торговле с поселениями, благо история с налетами осталась далеко в прошлом. Перевертыши жили значительно дольше людей, в два раза дольше вэйшей, новые поколения соседей не помнили старых конфликтов, а выжившие свэты, способные о них напомнить, давно покинули поселения.
Чтобы вести разговоры о каком-либо обмене, нужны были способные наладить контакт и хорошо говорящие на языке горожан представители. За проведенное в изоляции время многие утратили навыки общения. Тех, кто хоть иногда говорил на
