мне тридцать серебряных монет и ящик резонансных кристаллов. Дневник Холланда, говорите? Тот самый Август Холланд, который потратил состояние на поиски Эфир-Града и нашел его?
— Тот самый, — подтвердил я, извлекая дневник из заплечного мешка. — Здесь описаны десятки тартарианских артефактов с координатами и схемами извлечения. Этого хватит, чтобы вы и ваши люди стали самыми богатыми контрабандистами в Разломе, если сумеете добраться до города до того, как Инквизиция восстановит контроль над Воротами.
Тобиас взял дневник и пролистал его, щурясь на страницы. Его губы беззвучно шевелились, подсчитывая потенциальную прибыль, а потом он захлопнул книгу и посмотрел на меня с новым выражением — уважительным, но настороженным.
— Допустим, информация стоит много, — произнес он. — Но вы просили большего. Вы просили провести вас в Небесный Чертог. Это не прогулка по Нижнему базару, Вэллс. Это самоубийство. Зачем вам это?
— Это не ваша забота, — ответил я. — Ваша забота — провести меня по техническим тоннелям, которые вы знаете, и оставить у ближайшего входа в Чертог. Дальше я пойду сам.
Тобиас хмыкнул и полез в один из своих многочисленных карманов, откуда извлек свернутый в трубку лист плотной бумаги. Он развернул его на столе, и я увидел план Небесного Чертога — не официальный, не архитектурный, а составленный контрабандистами за годы тайных операций, с пометками на полях, с обозначением потайных ходов и вентиляционных шахт, с указанием постов охраны и времени смены караула.
— Чертог, — начал Тобиас, водя пальцем по схеме, — это не просто дворец. Это летающая крепость, построенная еще при Тартаре и модернизированная Архитекторами. Он держится в воздухе на системе эфирных стабилизаторов, которые раньше питались от Сердца, а теперь — от резервных батарей. Батарей этих хватит еще на неделю, может, на две, а потом Чертог начнет снижаться. Попасть туда можно тремя способами, и все три — плохие. Первый, через храмы-ретрансляторы. Три главных храма Города — Собор Святого Резонанса, Храм Вечной Гармонии на западной окраине и Часовня Тысячи Голосов в центре — связаны с Чертогом эфирными лифтами, работающими на резонансной тяге. Сейчас, после отключения Сердца, лифты не работают, но это не значит, что они не охраняются. Напротив, каждый храм сейчас — это крепость, набитая Чистильщиками.
— А второй способ? — спросил я.
— Второй — через технические тоннели, — Тобиас ткнул пальцем в нижнюю часть схемы, где от земли к Чертогу тянулись пунктирные линии. — Когда-то по этим тоннелям доставляли припасы и обслуживающий персонал. После Диссонанса Архитекторы запечатали их эхо-пломбами и забыли — они слишком полагались на энергию Сердца и считали, что никто не посмеет атаковать Чертог. Сейчас, когда Сердце отключено, часть пломб ослабла, и мои люди смогли вскрыть один из тоннелей. Он ведет на нижний уровень Чертога — в технический отсек, где расположены стабилизаторы. Охраны там почти нет, но есть эхо-ловушки, которые мне не под силу обезвредить. Если ты Искаженный с контролируемым полем подавления, как про тебя говорят, может, и справишься.
— А третий? — поинтересовалась Серафина, которая до этого молча сидела в углу и перебирала свои уцелевшие метательные диски.
Тобиас усмехнулся:
— Третий — отрастить крылья и взлететь. Чертог парит на высоте трех тысяч футов, и ни один дирижабль не может подняться так высоко без эфирной тяги. Так что третий вариант я бы не рекомендовал.
Я склонился над планом и начал изучать его с тем методичным вниманием, которое выработалось у меня за годы работы с документами. Технический тоннель, о котором говорил Тобиас, заканчивался на нижнем уровне Чертога — в отсеке стабилизаторов, огромном помещении, заполненном резонансными кристаллами, которые удерживали крепость в воздухе. Судя по пометкам на схеме, оттуда можно было попасть в систему вентиляционных шахт, которые вели на все уровни Чертога, включая жилые покои Архитекторов и тронный зал. Риск был огромен, но это был единственный путь, который давал шанс добраться до Кассиана.
— Хорошо, — произнес я наконец. — Вы проведете меня через тоннель до отсека стабилизаторов. Дальше я иду сам. Взамен вы получаете дневник Холланда прямо сейчас и можете распоряжаться информацией из него по своему усмотрению. Сделка?
— Сделка, — Тобиас протянул мне руку, и я пожал ее — сухую, цепкую, с мозолями от многолетней работы с эхо-инструментами. — Выходим завтра на рассвете. Точнее, на закате — дневной свет нам не нужен, а ночью патрули Чистильщиков наиболее активны. В сумерках, когда они сменяются, есть окно примерно в полчаса, когда можно проскользнуть незамеченным. Я буду ждать вас у входа в технический тоннель, в переулке за Часовней Тысячи Голосов. Не опаздывайте: если окно закроется, второго шанса не будет.
Он кивнул Марте, бросил последний взгляд на дневник Холланда, который уже исчез в одном из его карманов, и вышел так же тихо, как появился. Я остался сидеть за столом, изучая план Чертога, и Серафина подошла ко мне. Она положила руку мне на плечо, и я почувствовал тепло ее пальцев даже сквозь ткань рубашки.
— Ты действительно собираешься это сделать, — произнесла она. — Один, против всех. Я все еще думаю, что это безумие.
— Безумие — это продолжать прятаться по подвалам и ждать, пока Архитекторы найдут новый источник энергии, — ответил я. — Моя задача — не дать им этого сделать, пока ты распространяешь правду. Это не самоубийство, Серафина. Это стратегия. Рискованная, опасная, но стратегия.
Она вздохнула и убрала руку. Я слышал, как она ходит по комнате, проверяя свое снаряжение, пересчитывая диски, поправляя повязку на предплечье, и этот звук ее шагов был мне странно дорог — как напоминание о том, что я не один, что где-то рядом есть человек, которому не все равно, вернусь я или нет.
Остаток дня мы провели за подготовкой. Серафина отправилась на связь с «Шепотом Искр» — тем немногим, что осталось от подпольной сети после облав. Вернулась она через несколько часов, усталая, но с огоньком решимости в глазах. Типография, спрятанная в подвале заброшенной бумажной фабрики на восточной окраине, уцелела, и ее хозяин — старый печатник по имени Бертрам, сочувствовавший «Шепоту» еще с тех времен, когда сама организация только зарождалась, — согласился напечатать тираж, как только получит пластину. Курьеры, хотя и напуганные облавами, тоже подтвердили готовность: они разнесут листовки по всем кварталам, от Верхнего города до Нижнего, от храмовых площадей до рыночных закоулков. К утру, если все пойдет по плану, каждый житель Города
