Император сцепил пальцы замком перед собой и задумчиво наблюдал за мной поверх них. Сильно запершило в горле, хотелось прокашляться, но я не мог позволить себе являть признаки старческой немощи в его присутствии.
– Вы ведь понимаете, что по вашей вине мы потеряли миллионы жизней.
– Я скорблю о каждом погибшем за родину сыне Мескии, но сейчас очевидно, что жертвы были не напрасны. У нас по-прежнему самая боеспособная, а теперь еще и самая опытная армия в мире, новые приобретения вскоре обогатят нас, помогут быстро отстроить разрушенное. С высоким уровнем жизни подданные быстро закроют демографическую яму, не говоря уже о том, что в течение и еще долгое время после войны женщины нашего вида переживают овуляцию не раз в четыре года, а дважды в год. Тэнкрисы не только восполнят места потерянных сородичей, но и размножатся. Империя залижет раны и станет еще сильнее, чем была. А в грядущие века это очень понадобится.
– Для того, чтобы завоевать весь мир? – уточнил он, своим тоном показывая, что не относится к этой идее столь уж серьезно.
– Именно. Один мир – одна империя – один Император. Мы обязаны выйти из затянувшихся тысячелетий стагнации, установить наконец контроль над мирозданием, которое считаем своим по праву сильного, уничтожить непокорных и дерзких. Я верю, что рано или поздно сия священная цель будет достигнута. В это верил и ваш отец. Незадолго до смерти он приказал мне напомнить миру, за что нас следует бояться. С гордостью докладываю вашему величеству: мир вспомнил.
Долгое время единственным звуком, смевшим нарушать тишину кабинета, было тиканье напольных часов. Я понимал, что Император решает мою судьбу, но единственным чувством, одолевавшим меня в это время, было желание прикорнуть.
– Эл’Мориа, помните, что вы сказали мне сразу после того, как я был коронован?
– Да, ваше величество. Я спросил – когда мне подать прошение об отставке?
– И тогда я ответил вам…
– Вы ответили, что отставки моей не примете, ибо заменить меня попросту некем.
– Верно, у вас действительно очень хорошая память.
Насмешку я заметил, но спокойно пропустил сквозь себя.
– Пожалуй, я изменю свой ответ и скажу вам, что желаю получить ваше прошение об отставке прямо сейчас.
– Извольте, – легко согласился я, – напишу немедля. Бланк найдется?
Спустя несколько минут оно было готово, подписано мной и передано Императору, который прочел, подписал сам и заверил печатью. Так я прекратил быть Великим Дознавателем. Более того, в прошении указывалось освобождение от всех занимаемых постов, так что впервые за… сколько? Двадцать четыре? Точно. Впервые за двадцать четыре года, то есть почти половину жизни, я прекратил быть государственным служащим.
– У вас есть несколько дней, чтобы подготовить дела к передаче преемнику. Не уверен, что сохраню должность Великого Дознавателя, скорее всего, аннулирую. Но преемника вам найду. Имперру ждут большие изменения. Позаботьтесь о том, чтобы преемник получил доступ к вашей большой картотеке и картотеке малой. Засим все. Однако стоит также упомянуть, что вы не имеете права покидать столицу, ибо в самом скором времени начнется расследование вашего дела. Все ясно?
– Предельно, ваше величество, – ответил я. – За исключением упомянутой вами м-м… малой картотеки? Что это такое?
Он нахмурился.
– Шутить изволите?
– Нисколько.
– Нам известно, что у вас есть так называемая «малая картотека», в которой вы храните самые большие тайны государства, не известные, возможно, больше никому, и всевозможные компрометирующие материалы, связанные с влиятельными разумными. Я считаю, что эта пускай и довольно грязная информация может сослужить неплохую службу империи.
– О, безусловно, грязная информация – всегда самая ценная, по собственному опыту сужу, однако в материальной природе мира не существует такого места, как «малая картотека», к которому я мог бы дать или не дать кому-либо доступ. Его просто нет, и все. Хотя, если вы его найдете, буду бесконечно благодарен за своевременное сообщение. Жутко хочется увидеть.
На его красивом породистом лице прямо под белыми бакенбардами взыграли желваки, но, видимо решив, что следствие все разузнает, он больше не стал растрачивать на меня драгоценное время и отпустил.
– Простите, что смею задерживаться, но у меня при себе дар, который я обязан вам вручить.
Из-под моего плаща появилась книга в черном переплете, на которой золотыми буквами значилось: «Мескийское Кредо». Под названием был изображен герб Мескии, а под ним – девиз: «Unserum a dextria et praestera».
– Начал писать при вашем отце. Сейчас на складах лежит первый небольшой тираж в десять миллионов экземпляров, напечатанный мною, на моих типографиях, за мой счет. Передаю все это в дар вашему величеству. Уверен, что вы распорядитесь с мудростью.
По коридорам дворца я шагал уже без маски, впервые за последние семнадцать лет. Клянусь Луной, даже если бы на моем месте оказались обнаженные сестры Императора, решившие прогуляться среди тысяч политиков, клерков, посетителей и стражей, они не произвели бы такого фурора, как Вели… как тот, кого еще считали Великим Дознавателем, появившимся без маски. Сопровождаемый сотнями пристальных взглядов, оставляющий за спиной гул шепчущих голосов, я покинул дворец.
– Как все прошло, хозяин?
– Хорошо, хорошо, он справился на «отлично».
Стимер вез меня в Паутину по улицам полуразрушенной столицы. Пройдет еще много времени, прежде чем Старкрар воспрянет в прежнем… нет, он воспрянет в еще большем величии и большей красоте, чем когда-либо. Главная прелесть в разрушении старого – возможность построить нечто новое, с новой перспективой и новым взглядом на будущее.
Собственно, город уже начинал строиться, а я ехал и смотрел на бесчисленное множество разумных существ различных видов и думал, что у каждого из них моя война отняла как минимум кого-то одного очень дорогого. Интересно, узнай они об этом, остался бы после стихийного самосуда хоть один клочок моей плоти для погребения?
В Паутине я безвылазно провел три дня, но не ради приведения дел в порядок, ибо они были приготовлены задолго до отставки. Нет, я сидел в своем штабе, потому что там меня легче всего было найти. И они нашли меня. Они связались со мной и сообщили, что я не брошен и не забыт, что они готовы поддержать меня, именно меня, в любом начинании. Даже в самом дерзком. Обрадовавшись, я ответил, что желаю собрать союзников, которые смогут помочь мне в сохранении Мескии от глупого разбазаривания таким трудом добытых успехов. Я готов сражаться и не потерплю, чтобы меня, Бриана эл’Мориа, пинком под зад вышвырнул какой-то молокосос! Хм, было странно отзываться так о том, кто вступил на престол в возрасте почти двухсот лет.
Я назначил встречу всем верным в одном весьма мрачном местечке под самым носом у Императора, но где он точно даже не заподозрит нашего присутствия. Они обещали, что прибудут.
– Сегодня вечером мы отправимся на важное мероприятие, Себастина, подготовь мой лучший костюм, да и все остальное тоже подготовь.
– Всенепременно, хозяин.
Следующей же ночью мы покинули Паутину и отправились в путь по ночной столице, на северо-запад, в Императорские Сады. Меня интересовало место, которое некогда являлось улицей Магнолий, славное, в частности, тем, что на ней жил государственный обвинитель Сильвио де Моранжак, а спустя годы в его доме поселился печально известный Лайотрадо эл’Шимар. У обоих жизни завершились крайне скверным образом.
Во время осады Старкрара район Императорских Садов, некогда являвшийся самым дорогим и престижным, чудовищно пострадал от бомбардировок и был буквально вмят в землю гусеницами тяжелой техники. От прекрасных особняков с великолепными садами и парками практически ничего не осталось, но треклятый дом де Моранжака уцелел. Его крышу пробил неразорвавшийся снаряд, но в целом постройка устояла и торчала теперь среди развалин в полном одиночестве. Вокруг царила темнота, и лишь стаи одичалых собак вдали лаяли на бродячих днагурданов.
