который обнесли крепостной стеной и дополнительно защитили сторожевыми башнями. Отличное решение, когда нужно отбиваться от штурмующей армии, но совершенно бесполезное в мирной жизни.
После Третьей Эльфийской крепость передали Стальному гарнизону и вот уже почти шестьдесят лет Приют Валланда известен, прежде всего, как главный учебный центр, куда приезжали новобранцы из Рилании, Дортхона и Северной Ардии. Величием Приют уступал, пожалуй, только цитадели Арантирн, где находился центральный штаб всего Гарнизона.
Нирин так до сих пор и не привыкла к пурпурной форме, да и с новыми сослуживцами толком пока познакомиться не получилось. Отчасти именно поэтому такие родные стены Приюта, в которых она провела не один год, по возвращении стали казаться совершенно чужими.
Девушка специально пошла длинным маршрутом, лишь бы поскорее покинуть казематы и выйти на свежий воздух. На улице егерь прислонилась к стене и перевела дух, рассматривая собственные сапоги.
Затихли крики птиц в ночи,
Умолкли зверя стоны.
Идёт охота на волков…
Она прикусила язык и бросила быстрый взгляд по сторонам. Кажется, никто не заметил её в момент слабости. Хорошо.
Повзрослев, егерь поняла, что текст у песни довольно жутковатый — додуматься исполнять такое маленькой девочке вместо колыбельной было вполне в духе Айрелла-старшего. И всё же эти слова как ничто другое придавали ей сил в моменты тревоги, когда казалось, что всё летит к пеклу. Будто отец вот-вот вернётся, обнимет её и непременно защитит от всех бед, решит все проблемы и победит всех врагов…
Но не в этот раз. Теперь Нирин точно знала, что он больше не придёт, а значит и рассчитывать осталось лишь на себя.
— Прости меня, пап, — прошептала егерь себе под нос, а затем тряхнула головой и ускорила шаг. Если она чему и выучилась под началом Райнара, так это гнуть свою линию до конца, даже если начинает казаться, что всё идёт наперекосяк.
***
Слова долетали будто издалека, хотя девушка совершенно точно знала, что диалог проходит буквально в паре метров.
— Этот меч мой, отдай!
— Он не твой. Это меч Эрис!
— Это меч моего отца.
Верно. Меч принадлежал Зорану, а Зоран мёртв. Это значит…
— Твой отец отдал его Эрис, а она отдала мне!
С такой точки зрения она об этом не думала.
— Просто железка, — донеслось сверху, прежде чем мир вновь потерял краски и поплыл в густом тумане.
Эрис очнулась в темноте, в луже собственной крови. Символы на груди сияли ярче звёзд — последствия недавней активации. Хотя сила формулы заметно ослабла из-за зелёного кольца, её всё ещё хватило, чтобы справиться с раной. Благо ударила Нирин не лунной сталью, да и никаких важных органов егерь умудрилась не задеть. Безусловно, приятного в глубоком порезе на боку всё равно мало, но он ни в какое сравнение не шёл с раной от лапы многоногого стража.
— Дура я! Круглая, тупая дура! — выругалась девушка, глядя в пустоту.
Она не знала сколько точно провалялась в отключке, но, когда открыла глаза, вокруг царила почти гробовая тишина. Разве что из щелей вдоль стен раздавалось знакомое визгливое похрюкивание крысосвина, да топот маленьких ножек. Воображение мигом дорисовало картину, как зверь с треугольной мордой и свиным рылом ползёт ей навстречу. Эрис поёжилась и отшатнулась с предполагаемого маршрута мутанта.
Рука наткнулась на что-то твёрдое и гладкое, отозвавшееся на прикосновение тихим перезвяком — несколько пустых пузырьков из-под снадобий. Во рту мигом появился гадостный привкус, будто кто-то силой заставлял её пить содержимое бутылочек, пока она ничего не соображала.
— Подумал из-за кольца магия не сработает, вот подстраховался, — раздался в темноте едва различимый шёпот.
Стигрен перевернулся на спину. Меч Зорана Айрелла юноша по-прежнему прижимал к груди, вцепившись в рукоять обеими руками, будто от того, насколько крепко он его держит, зависела чья-то жизнь.
— Почему ты меня спас? — строго спросила Эрис.
— Совершенно не за что, госпожа, не стоит благодарности…
Егерь прокашлялся, выплюнув скопившийся в горле мерзкий сгусток. Лекарства Мэлии определённо показали свою эффективность, пускай Стигрен и не был уверен, что правильно использовал все препараты.
— Мой брат маг плоти, а на мне созданная им формула, ты должен был присоединиться к Нирин, а не рисковать ради меня жизнью, — продолжала она свой допрос. — Зачем ты это сделал?
Парень приподнялся и посмотрел Эрис в глаза. На губах сама собой появилась улыбка, хотя он и понимал, насколько это сейчас неуместно.
— Кое-кто посоветовал мне поступать правильно, даже если для этого придется настучать по голове сослуживцам, — усмехнулся он. — Когда Якен вернул тебя к жизни, я дал сам себе слово, что непременно выведу тебя к поверхности, не позволю сгинуть в этих подземельях…
Парень смутился. Эрис покосилась на свою руку и тоже улыбнулась. Специально или нет, но Стигрен надел зелёное кольцо ей на безымянный палец — только сейчас она обратила на это внимание.
Девушка помогла егерю подняться. Опираясь друг на друга, они смогли осмотреться — поблизости валялись ошмётки двух уничтоженных Лирсом конструктов, а стены всё ещё несли следы боевой магии. В остальном же тоннель оставался пуст и пугающе тих.
— Кажется вы с братом хотели закрыть проход, — напомнила Эрис.
— Ага, у нас получилось, — проворчал Стигрен. — С той стороны мы совершенно точно отрезаны!
Возвращаться в атриум, впрочем, желания у них не возникло. Конечно, существовала опасность, что Нирин и Маллет (Стигрен несколько раз переспросил, точно ли это был он — егерь с трудом верил, что главком явился лично) закрыли и второй выход. Но попытать счастья всё равно лучший вариант, чем рандеву с очередным меченогим чудовищем.
Тоннель привёл в очередной подвал, но воздух тут уже был достаточно свежим. Да и в пыли на лестницах сохранились чётко читаемые следы, по которым парень с девушкой быстро выбрались на поверхность, оказавшись в самом центре заброшенного города. Стаггард встретил ночной прохладой и вереницей Тысячи Лун, рассекавшей
