Это было время героев и время великой скорби.
Не зря год тот назвали Годом, Который Никто Не Забудет.
II
Василий Чекатило остановил свой караван повозок на вершине поросшего травой склона, у подножия которого лежал суетливый Мариенбург с его обширными доками, прибыльными торговыми домами и оживленными купеческими районами. Дремучие леса Империи остались позади, лазурный простор моря Когтей расстилался перед ним. Величественные парусники из всевозможных экзотических портов заходили сюда по пути в чужедальние страны. Мариенбург был людским муравейником, пестрым сборищем злодеев и подонков общества, и теперь пришло время кому-то присмотреть за местным преступным миром. Не зря ведь Чекатило прибыл сюда.
Путешествие через всю Империю изобиловало опасностями, но бумаги фон Велтена провели Чекатило к Мариенбургу; немало этому поспособствовали и солдаты, которых он получил в свое распоряжение благодаря печати посла.
Большинство бойцов к этому времени уже вернулись в Империю; слепой патриотизм, которого Чекатило никак не мог постичь, зашвырнул их обратно в войну, а в ней, несомненно, многие из них погибнут. Впрочем, это неважно, у Чекатило было достаточно денег, чтобы заплатить наемникам, которые отлично защищали его, поскольку монет им перепало немало.
К раскинувшемуся внизу городу бежал бурный, пенящийся Рейк. Красная черепица крыш манила Чекатило. Он чувствовал, что перед ним открываются безграничные возможности. Дернув поводья, он направил свою повозку и весь караван вниз по склону, к своему светлому будущему.
Чекатило ни разу за весь поход не заметил «безбилетного» пассажира, скрывающегося в последней телеге колонны под промасленным брезентом: жирную крысу-альбиноса с раздутым брюхом и странным треугольным клеймом на спине.
Ее тайные хозяева пометили человеческую особь в лице Чекатило смертью, а такие приговоры не забывают — им повинуются. К счастью, крыса чуяла присутствие множества своих собратьев впереди, под людским городом.
Она ждала…
Роберт Лоуз
Анжелика Флэйчер (не переведено)
Не переведено.
Не переведено.
Не переведено.
Не переведено.
Не переведено.
Джонатан Грин
Банда Бадёнова (не переведено)
Не переведено.
Не переведено.
Не переведено.
Безумцы Хетзо (не переведено)
Не переведено.
Глава первая
ЖЕРТВЫ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ
Райнеру Гетцау на войне не повезло. По пути на север с пистольерами фон Штольмена для участия в последней атаке, призванной изгнать нечестивых из Кислева, он надеялся вернуться домой, в Альтдорф, с парой боевых шрамов, дабы производить впечатление на подружек и любовниц; с тюками трофеев, которые можно продать на черном рынке; и несколькими седельными сумками золотых монет, выигранных у однополчан в карты и кости. И что в итоге? В первой же битве его ранили, и пришлось почти всю кампанию просидеть в приграничном городишке Вулске, который все удалялся от линии фронта, по мере того как Великий Союз теснил захватчиков все дальше в Пустоши Хаоса.
Пока он поправлялся после ранения в Вулске, ему случилось столкнуться со злой колдуньей, притворяющейся жрицей Шаллии, но он уничтожил ее, прежде чем она успела разнести заразу по всей армии. И что он заслужил? Его тут же осыпали почестями и титулами? Нет. Из-за непроходимой глупости начальства его обвинили в убийстве священнослужительницы, а также в тех преступлениях, которые могла бы совершить «жертва», если бы он ее не остановил.
К счастью… а может, и к несчастью — это уж как посмотреть, его арест совпал с последней за эту войну кампанией, исход которой представлялся столь непредсказуемым, что мелочи вроде трибунала и казней отложили до окончания кровавого побоища. Райнера месяцами мариновали в разных тюрьмах, перебрасывали с места на место — таковы уж превратности войны. Наконец (война к этому моменту уже полгода как закончилась) он попал на гауптвахту замка Смоллхоф — форпоста Империи к западу от границы с Кислевом — и уже здесь ожидал казни через повешение в камере, полной висельников самого худшего разбора.
Нет, дурная какая-то получилась война. Не то слово.
Однако же Райнер был не тот человек, чтобы навек проститься с надеждой. Он был игрок, последователь Ранальда. Он знал, что проницательный игрок может обратить случай себе на пользу, и, между прочим, уже весьма успешно подкупил недалекого надзирателя байками о казне, которую успел спрятать перед арестом. Вассендорф собирался тайно вывести его в полночь из камеры в обмен на долю этого мифического богатства. Теперь оставалось найти союзника. Предстоял долгий опасный путь на свободу — прочь из лагеря, из Империи, в неизвестное, и кто-то должен был охранять его сон, помогать перебираться через стены и стоять на шухере, пока он будет освобождать лошадей, еду и одежду от их законных владельцев. Но важнее всего было найти такого человека, который, в случае их поимки, сможет отвлечь представителей закона и дать Райнеру убежать.
За узким окном гауптвахты садилось солнце. Райнер обернулся и оглядел товарищей по камере, пытаясь понять, кто из них лучше всего подойдет в попутчики. Требовалось оптимальное сочетание сообразительности, самообладания и доверчивости — качеств, которые в тюрьме встречаются не особенно часто. Соседи обменивались рассказами о том, при каких обстоятельствах их арестовали. Райнер чуть усмехнулся. Ну конечно, каждый утверждает, что абсолютно невиновен. Дураки. Можно подумать, никто из них не заслужил такой участи.
Сидевший в углу инженер, задумчивый чернобровый гигант с кулачищами не меньше головок виссенбергского сыра, мотал головой, как сбитый с толку бык.
— Я не хотел никого убивать. Но они никак не останавливались. Все продолжали подкалывать, обзываться, и… — он заломил руки, — я даже не замахивался, но мы строили осадную башню, и у меня в руках была кувалда… и…
