– И вы научили их своей магии?
– Магии Леса, – надменно выпятил губу Мейстер. – Запомни, эльфы живут за счет своей магии, что принесли с собой из пылающих земель. Длинноухие так и не постигли душу наших бескрайних лесов. Они посадили своих оранжевых чудовищ и пользуются их силой, подчиняя себе все вокруг. Но истинные силы Леса, древние заклятия так и остались для них во тьме.
– А вы решились на сделку.
– Да, – маленькая лапка смахнула слезу, – мы слишком долго были во тьме. Так долго, что даже демоны Мрака стали заглядывать к нам, вымораживая своим дыханием все вокруг. И мы составили договор. И научили лучших из лучших эльфов своим песням, открыли тайные книги.
– Эллеро-рой из клана Пьющих яд, – ошарашенно прошептал Глэд, вцепившись руками в холодный камень перил.
– Совершенно верно, сын старейшины клана. Последний из клана, чью душу и память ты носишь в себе.
– Так вот почему я помню этот зал! Я бывал здесь… То есть не я, а мой брат, отдавший мне часть самого себя.
– Эллеро-рой побывал во всех городах. А когда совет эльфов узнал про подписанный договор, только этот молодой длинноухий смог бежать от гнева сородичей. Весь клан истребили, и лишь он успел пересечь степь и Перешеек. Но убийцы настигли его даже в дальних краях. Что темные, что светлые – они все ненавидят друг друга. А еще больше ненавидят тех, кто пытается отринуть их вонючие законы и рискует изменить сложившийся веками уклад жизни.
Мужчина помолчал, потом повернул пустые глазницы к собеседнику:
– Я должен поблагодарить тебя. Ваши знания позволили мне вызвать демона Мрака и добраться до Леса. Правда, за это заплатили жизнями тысячи кочевников, по недоразумению или из-за излишней храбрости попавшиеся мне на пути.
– Такова цена, – вдохнул Мейстер, почесывая бок. – За все надо платить. Ты заплатил чужими душами. А эльфы заплатят тобой.
– Мной? Гостем?
– Для них статус гостя не значит ничего. Это мы, древние хозяева Леса, можем хранить данное слово вечно. Длинноухие же способны нарушить данное слово тут же, как им это станет выгодно.
– И зачем я понадобился эльфам?
– Не знаю. Но не думаю, что тебя порадует будущее, какое они рисуют для тебя.
Глэд медленно подошел к стене, провел рукой по древним камням. Потом развернулся и с усмешкой ответил:
– Знаешь, меня мотает по местным землям уже год. И все это время мной пытаются играть в свои хитрые игры. Кому-то я нужен в качестве Хранителя. Кто-то хочет поквитаться со мной за каплю крови Перворожденных, доставшейся в наследство. Кто-то мечтает посадить на трон, чтобы я возродил древнее королевство. Многие хотят использовать меня как жалкую пешку в своих играх. И только эльфы пока не потребовали от меня ничего. Я пользуюсь памятью одного из них и не чувствую угрозы для себя. У меня ощущение, что я вернулся домой.
– Разумеется, ведь в тебе частица их памяти. Но ты можешь получить души тысячи эльфов и все равно останешься чужаком.
– И что надо зарывшимся в норах ириатам от вонючего человека?
– Мы хотим, чтобы ты уничтожил Галанты! Эти проклятые магические растения, высаженные на наших землях! Убей их, сожги! И тогда эльфы лишатся своей магической силы, их заклятия рассыплются в прах. И мы сможем вернуть себе Лес назад, вышвырнув захватчиков с нашей земли!
– Всего-то? Спалить несколько сотен или даже тысяч деревьев, растущих по всему Лесу?
– Их ровно триста, триста проклятых богами монстров, живущих в трех рощах в центре их города. И темные, и светлые эльфы связаны с этими деревьями. Считается, что каждый лист дерева незримо следит за кем-то из длинноухого народа. И если дерево теряет лист, то скоро умрет эльф.
– Чушь, – скривился Глэд.
– Да, чушь. Всего лишь укоренившееся заблуждение. Но истина в том, что, уничтожив Галанты, ты уничтожишь магию чужой земли, взращенной в наших лесах. Убей деревья и освободи наш Лес от морока.
– Ты рехнулся, – лишь махнул рукой Безглазый, направляясь к лестнице. – Одному человеку не под силу сделать подобное.
– Человеку – да. А тебе, с легкостью блуждающему между мирами, вполне под силу.
– Не вижу смысла заниматься этим, – крикнул через плечо Глэд, спускаясь по ступеням.
Но навязчивый собеседник возник перед ним снова, спустившись по лианам:
– Запомни, человек! Эльфы не верят даже собственным родственникам! Поэтому они пишут бесконечные договоры и скрепляют их сотнями подписей и печатей. И лишь мы, древние жители этих земель, держим данное слово. У тебя тоже есть слово, твое слово. Если ты поклянешься помочь нам, мы поверим тебе. Потому что ты сдержишь обещание.
Тонкий палец уткнулся в грудь человека:
– Я не могу быть рядом с тобой, проклятые ищейки найдут меня. Но мы будем рядом, мы услышим каждый твой вздох, каждое оброненное слово. Если ты передумаешь, дай нам знать. И все оставшиеся у нас силы будут отданы тебе. Мы верим, что сплясавший с мертвыми способен спасти наш народ…
Глэд выбрался на солнце, чертыхаясь и старательно охлопывая себя, поднимая при этом облака пыли. Дремлющий эльф открыл глаза, потянулся и с насмешкой посмотрел на человека:
– Клад искал?
– Если бы. Засмотрелся и остаток лестницы пролетел кубарем. Придется перед путешествием снова купаться.
– Вода теплая, и ее в реке много. Еще что-нибудь будешь смотреть?
– Нет, хватит. Пустые руины, даже фресок не осталось. Пойдем, пора умыться и заморить червячка перед дорогой.
– Червяка? – удивился молодой эльф, направляясь в сторону стоянки отряда.
– Да. Голодного червяка, что сидит в животе и требует еды.
Парень повернулся к Глэду, удивленно посмотрел на него, но через мгновение улыбнулся, сообразив:
– А, это когда в животе бурчит! Надо же, ну и сравнил – червяка заморить.
– А как правильно?
– Набить белке дупло, – ответил эльф, легко перескакивая через растущий поперек тропинки сук.
– Дупло? – ошарашенно переспросил Глэд, на секунду сбиваясь с размеренного шага. – Действительно, новый народ и новые поговорки…
Они скрылись в подступившем к площади Лесу. Рядом с одной из колонн шевельнулась маленькая мохнатая тень и растворилась среди камней и спутанных лиан. Мейстер отправился домой рассказать остаткам великого народа о проведенной беседе.
Возникший в затхлом воздухе порыв ветра пробежал во тьме гигантского зала, закрутил смерчем пыль с пола и рассыпался серым облаком, столкнувшись с замершими у стены креслами. Одна из трех фигур снизошла до слабого покачивания мумифицированной головой:
– Все никак не наиграешься?
– У меня хорошие новости, – с легким смешком отозвался один из Хранителей. – Помните наших друзей-шаманов, что надрывались на прошлой беседе?
