Халс кивнул, лицо его ровно ничего не выражало.
— Тогда, может, губы вытрешь? Они все в помаде.
Райнер и его товарищи не обнаружили никаких следов Франки, девицы Хаса и людей в плащах, хоть и обшарили весь Брюнн. Похитители и их добыча как сквозь землю провалились. Что еще более странно, когда компания вернулась в бордель выяснить, не видел ли что-нибудь кто-то еще, оказалось, что труп с мохнатыми лапами бесследно исчез, хотя девицы и их клиенты постоянно входили и выходили из комнаты. То, что вся эта история не была чьим-то лихорадочным бредом, доказывал лишь маленький стеклянный шарик, который Райнер обнаружил под стулом. Он был точно такой же, как и тот, что наполнил комнату дымом, только целый, и внутри него клубилось что-то темно-зеленое. Райнер сунул его в карман. В сочетании с воспоминанием о когтистой лапе он пробудил мысли о прочитанном в запретных книгах из университетской библиотеки.
Он покинул бордель и присоединился к товарищам, собравшимся в кружок у входа.
— Надо немедленно вернуться в форт, — сказал он. — Я собираюсь рассказать Гутцману о похищении Франца и новых сведениях, которые у нас есть относительно исчезновения людей.
Райнеру было яснее ясного, что Абель уже сообщил всем, что он увидел, когда они с Халсом ворвались в комнату, где он, Райнер, сидел с Франкой: все старались не смотреть ему в глаза и отвечали каким-то невнятным ворчанием.
По пути в форт Райнер мысленно проклинал все на свете. Трагедия, удачно дополненная глупостью. Именно тогда, когда они были ему так нужны, когда жизнь одного из них в смертельной опасности, его люди стали подозрительны и уже чуть ли не на грани бунта. Хуже всего то, что, если бы он мог сказать им правду, все бы наладилось, по крайней мере с ним. А вот Франке пришлось бы худо. Только Райнер и Манфред знали, что на самом деле это девушка. Если еще кто-то пронюхает, польза от нее как от солдата окажется под вопросом, граф может и избавиться от нее. А что будет с ее товарищами? Франка любила Халса, Павла и Джано как братьев. Если они отвернутся от нее, это разобьет ей сердце.
По возвращении в лагерь Райнер объявил, что ему срочно надо видеть Гутцмана, но генерал спал, и Райнера погнали по инстанциям: сначала пришлось рассказать все капитану Фортмундеру, потом обер-капитану Оппенгауэру, причем они просто отмахнулись бы от него, если бы не свидетельства товарищей и не странный стеклянный шарик. Наконец, с великой неохотой, его привели к командиру Шедеру, заспанному и сердитому.
— Что за срочность такая заставила тебя поднять меня с постели среди ночи? — спросил командир, усаживаясь в халате за письменный стол. Фортмундер и Оппенгауэр стояли по обе стороны от него, и Райнер занервничал.
— Милорд, — поклонился он, — простите, но похищен солдат, и, боюсь, в этом замешаны совсем не люди, форту и Империи может угрожать опасность.
Шедер ущипнул себя за переносицу и устало махнул рукой.
— Очень хорошо, капитан, рассказывайте.
Райнер щелкнул каблуками.
— Спасибо, командир. Э-э… вечером мы с товарищами, с нами был мой денщик Франц, развлекались в Брюнне…
— То есть пили и шлялись по девицам.
— Вообще-то я был с барышней, командир, — сказал Райнер. — Но, прежде чем… э-э… что-либо успело произойти, окно распахнулось, и на нас напали люди в масках и плащах. Мой денщик Франц примчался на крик и вместе со мной вступил с ними в бой. Сбежались другие и попытались нам помочь, и мы уже даже были близки к победе, но тут эти типы бросили что-то вроде гранаты, и мы чуть не задохнулись в густом дыму.
Райнеру показалось, что Шедер при этих словах нахмурился, но если что-то и было, то исчезло, прежде чем он смог убедиться в своей правоте.
— Когда дым рассеялся, эти люди исчезли вместе с Францем. — Райнер кашлянул. — Еще пропала одна из дам.
— Ужас какой, — произнес Шедер, хотя расстроенным не выглядел. — И как, скажите, похищение в борделе угрожает Империи?
— Я уже почти добрался до этого, сударь, — быстро сказал Райнер. — В бою один из людей в масках был убит, и я с изумлением увидел, что у него вместо рук когтистые лапы. Ну, как у крысы. И выше кистей…
— Крыса? — хмыкнул Шедер. — Вы сказали — крыса? Ростом с человека?
— Малость пониже, сударь. Он…
— Хотите сказать, на вас напали эти… как там их кличут старухи? Крысиный народ? Ожившие бабушкины сказки, да? — Он гневно посмотрел на Оппенгауэра и Фортмундера. — А вы о чем думали, когда шли ко мне с этой ерундой? Совсем с ума посходили!
— Его рассказ подтвердили еще несколько человек, командир, — сказал Оппенгауэр. — И у него есть доказательство.
— Доказательство? Что за доказательство?
Что-то в голосе командира заставило Райнера поколебаться, доставать ли шарик из кармана, но что поделаешь, без него Шедера не убедить. Райнер вынул шарик и положил его на стол.
— Что это? — командир с неохотой взял странный предмет.
— Одна из дымовых гранат, милорд. Крысолюди бросили один такой на пол, он разбился, и комнату затянуло дымом.
Шедер нахмурился.
— Это — граната? — Он покосился на Оппенгауэра. — Вы позволили ему убедить вас, что это граната? Эта побрякушка с платья шлюхи? — Он положил шарик на стопку пергамента. — Ну, может, пресс-папье.
— Командир, — сказал Райнер, уже начиная сердиться, — я сам сражался с ними, и это не люди!
— А откуда ты знаешь? Ты что, заглядывал им под маски? Было же тело, так? Почему же ты показываешь мне вместо него эту фигню?
— Э-э… — Райнер вспыхнул. — Мы оставили тело, когда погнались за остальными, которые уводили Франца, а потом вернулись в бордель, и оно… оно исчезло.
— Исчезло?
— Да, сударь.
Шедер немного помолчал. Казалось, что он успокоился. И вдруг он громко презрительно расхохотался, аж до слез, а потом, придя в себя, отмахнулся от Райнера:
— Идите проспитесь, капрал.
Райнер весь подобрался:
— Вы не верите мне, сударь?
Он был вне себя от возмущения.
— Верю, что ты — один из тех шельмецов, которые умудряются залить глаза и при этом каким-то чудом казаться трезвыми.
— Командир, я говорю…
— Нет, уверен, что-то случилось — драка, возможно, даже похищение. Вы же явно ранены. Но с тем же успехом вы могли подраться с собственным отражением в зеркале у какой-нибудь девки и порезаться о стекло. В любом случае я не намерен привлекать имперские силы для спасения денщика какого-то альтдорфского щеголя, пусть даже он безупречно чистит сапоги. Если парнишка к утру не найдется, я прикажу поискать его в канавах Брюнна, но до тех пор пойду спать, чего и вам советую.
