Стоять! – заорал Александр. – Это дезертирство! Вас за это вздёрнут! Я лично это сделаю, ублюдки паршивые! Трусы, предатели! Конокрады! Пристрелю и вздёрну! И ещё раз пристрелю!
Он тяжело повис на плечах Ирвина.
- Что нам делать? – парня трясло.
- Идём вверх по ущелью. Там пост охраны.
- А вещи?
- А что вещи?! Даже если они их нам оставили, в чём я сильно сомневаюсь, ты сможешь тащить и меня и вещи?! Сможешь – бери, ну давай, бери!
- Нет, простите…
- «Простите»! Пошли!
Александр попрыгал на одной ноге, поддерживаемый парнем.
- Почему Лангри не убил?!
- Пули кончились… И он мне револьвер сломал.
- «Пули кончились»! А кто их потратил так бездарно, а?! Тебя кто стрелять учил, мастер-стрелок?! «Револьвер – стрелковое оружие для поражения живых целей на расстояниях до ста метров»! А ты откуда палить начал?!
- Простите…
- «Простите»?! Чёрта с два! Я ещё с тобой разберусь, ты ещё ответишь за своё разгильдяйство… - дыхание Реокса сбилось, он стал быстро уставать и замолчал.
- Не нужно было охотится на Лангри, – Ирвин часто заморгал, чтобы не дать слезам просочиться. – Уже второй раз он от нас уходит, второй раз мы ему проигрываем, да ещё с такими потерями…
Командир полуобернулся и двинул парню в зубы. Тот отлетел, но и сам Александр тоже упал.
- Был бы револьвер – пристрелил бы, как собаку!
Охотник сплюнул и пополз на руках, волоча за собой ногу.
- Командир, простите, командир, куда же вы? – Джут вскочил, отирая кровь с разбитой губы, добежал до Реокса.
- Уйди от меня, пошёл прочь! – тот сидел и отмахивался от него руками, не давая помочь. – Иди отсюда!
- Куда же я пойду, командир, не бросайте меня, не гоните!
- А куда хочешь! Вали к своему Лангри! С ним-то всяко не пропадёшь! Если он не сожрёт тебя конечно!
- Но командир…
- Да не волнуйся ты, не сожрёт! Даже он говном питаться не будет!
- Простите меня, пожалуйста…
Ирвину всё-таки удалось поднять Александра и водрузить его руку себе на плечо.
- Да отстань ты, - Реокс отпихивал парня, но уже как-то вяло. – Взялся на мою голову, прилип как банный лист…
- Пойдёмте командир, уже темнеет, как бы волки не набежали… Там столько крови и трупов…
- А, я, не, у, див, люсь, - Александр поскакал, разговаривая на ходу, - от, те, бя, од, ни, не, при, ят, нос, ти…
Он остановился отдышаться.
- Зачем мы тебя только взяли… Воллик погиб, Коршун погиб, какие Ловчие были… Одни несчастья приносишь.
- Не говорите так, Мастер…
- А ты вот выжил! И снова Лангри тебя не убил! Может, ты с ним в сговоре?!
- Вам лучше не говорить, вы себе дыхание сбиваете…
- Ты хочешь, чтобы я ещё и заткнулся, щенок?! Не выйдет! Вот дай только добраться до стражи… Сдам тебя им, сгниёшь в Орне, предатель рода человеческого…
- Зачем вы так, командир, не надо, прошу вас, простите…
Реокс молчал, тяжело дыша и глядя в сторону.
- Пойдёмте дальше, а?
Опираясь на парня, Ловчий запрыгал, больше не произнеся ни слова. А Ирвин тащил его, не зная, всерьёз ли Александр сейчас говорил или нет. Не знал, но продолжал тащить.
Глава 11
Утопая в снегу по колено, Тимур шёл по следу. Пусть и раненный, Зверь уходил шустро, и Охотник терял шансы его догнать. «Нужно стать с ним на равных. В скорости, силе, выносливости. Тогда я смогу его победить.» Он остановился, развязал вещмешок, принялся набивать рот пищей. «Несколько минут уже ничего не изменят, а мне нужно подкрепиться для того, что я собираюсь совершить.» Он жевал мясо, не обращая внимания на тающий в сапогах снег. «Самый главный вопрос, вернусь ли я обратно, смогу ли снова найти себя после полного обращения. Пёсья кровь! Вновь стать Зверем – это будто признать, что он часть меня. Да какая часть – я и есть Зверь.» Тимур вскрыл консерву, вывалил содержимое в рот. «Может не в Зверя? Что-то поменьше и более приспособленное к бегу? Колдун обращался в волка, может я тоже могу? Нужно представить себе волка, здорового такого, с телёнка. Что с одеждой делать? Что-то в вещмешок влезет, но не шинель… Шапку, сапоги туда точно. Одеяло выкинуть, спать буду в снегу свернувшись клубком, тогда влезет и шинель. А свитер, сорочка, штаны… Пусть остаются на мне, волк же не больше человека, сильно не порвутся. Как этот оборотень сумел изменять не только тело, но и одежду на себе? Сумела… Пёсья кровь! Кто же она такая? А, не важно! Главное, она – чудовище, я должен её убить, я Охотник. Но тогда я не узнаю, что она может, а значит, что я ещё могу. Хотя, я же собрался вновь стать человеком, какая разница, какие у меня возможности! О, пёс меня раздери! Да определись уже, тряпка! Ну, можно же сначала допросить её. Ранить там, связать. А потом уже и прикончить… Но сначала нужно догнать! А сделать я могу это только одним способом!» Тимур принялся решительно раздеваться.
«Так, всё, собрался. Наверное, нужно чётко представить, что я хочу получить… Или же довериться инстинктам Зверя? Но я ж тогда в него и превращусь. Пёсья кровь! Сомневаться нельзя, иначе застряну где-нибудь посередине, ни то, ни сё. Надо резко, как нырял в ледяную воду с пирса по весне.» Молодой мужчина бросился к земле, приземляясь уже на четыре лапы. Зажмурился от резкой боли, проморгался, прогоняя красные пятна перед глазами, осмотрел себя. Из-под рукавов свитера и штанин выглядывали крупные серые лапы с короткими чёрными когтями. Тимур скосил взгляд на узкую чёрную морду. Посмотрел за плечо: вещмешок сполз на бок, но вроде держался. Помахал себе хвостом. Клацнул зубами на него и потрусил вперёд, ускоряясь. Запах чёрно-серебристого Зверя и его крови был столь явен, что Лангри мог бы идти по нему с закрытыми глазами.
***
Под покровом ночи к заставе, перегораживающей Орнское ущелье подъехали сани и два всадника. Ворота в заборе оказались распахнуты. Около дома лежали два длинных, в человеческий рост, свёртка. Сани остановились около дверей конюшни, Охотники достали оружие, спешились. Свен с Ло встали у входа в
