– Что там? – Приподнявшись на цыпочки, егоза пожаловалась: – Ничего не видно из-за толпы.
Вовка подбросил ее к себе на плечо.
– Ведьму казнят, – будничным голосом доложила она обстановку. – Инквизитор, три его пса цепных, местный священник… а вот кто обвинитель, понять не могу. Скорее всего, староста местный, если судить по животу и наглой хитрой роже.
Ловко спрыгнув на землю, Иллиэль подергала за рукав стоящую перед ними полную, неряшливо одетую селянку:
– Скажите, сударыня, что здесь происходит?
– А вы кто будете? – шарахнулась в сторону от непривычного обращения крестьянка.
– Странники, – простодушно ответила драконица. – Бродим по миру, куда глаза путь кажут, песни поем да сказы ведем на потеху честному люду. Хотели на ночлег попроситься, а тут у вас такое… – Она кивнула в сторону помоста.
– Сироту на колдовстве тайном спымали, – доверчиво поделилась новостью женщина. – На скот порчу наводила, по ночам на метле летала да мужиков наших ворожбой запретной охмуряла… – кокетливо стрельнув заплывшими от жира глазками на Вовку, она со злорадством добавила: – Поделом ей, окаянной, ни кола ни двора не имевшей, роду-племени не знавшей. Не будет более красой порочной, бесовской, парней в искушение вводить да мужей у жен честных отымать.
Вовка, отодвинув в сторону какого-то мужика, мрачно прищурился. На добела выскобленном шесте, на крепких веревках, опутавших стройное тело, бессильно повисла хорошенькая девушка в изодранном платье. Легкий ветерок играл распущенными черными волосами в нетерпеливом ожидании: два монаха стояли наготове с зажженными факелами у кучи хвороста под ногами приговоренной.
Вовка негромко запел внезапно осипшим голосом:
Я не одета и боса.
Расплетена моя коса,
И кровь струится из плеча,
Вот-вот сгорю я как свеча.
За что казните вы меня?
Но все кричат: «Огня! Огня!»
О, кто придумал клевету,
Что дал мне дьявол красоту?
А красота глаза слепит,
Когда в аду смола кипит,
Молись, трясись, живи, как вор,
И всех красивых – на костер…[17]
Варранг печально заскулил. Драконица шмыгнула носом. Посмотрев на Вовку заблестевшими глазищами, она жалобно протянула:
– Красивая песня… – и еще жалобней попросила: – Только не пой больше, ладно?
Менестрель понимающе кивнул – такая песня у кого хочешь слезу вышибет. Да еще в соответствующей обстановке. У него самого в горле запершило. Кашлянув в кулак, он задумчиво перевел взгляд на сцену. Действо продолжалось. Толстый, беспрестанно протирающий рукавом потеющую лысину староста заканчивал обвинительную речь. Франтоватого вида инквизитор с сонным видом перебирал четки, изредка позевывая в сторонку.
– Знакомый фраерок! – Вовка презрительно сплюнул на землю. – Дон Сантиго, если не ошибаюсь… – хлопнув по плечу впередистоящего мужика, он вежливо спросил: – У вас билетик имеется на концерт? Нет? Тогда греби в сторону, лишенец, не видишь – вип-клиент пришел!
– Ты куда?! – вцепилась ему в пояс Иллиэль.
Щенок ухватил зубами подол ее платья.
– Молчите, слушайте и поддакивайте, – шепотом предупредил их Вовка. – Разрешаю иногда гавкать… И не отставайте.
Бесцеремонно расшвыривая в стороны лапотных зевак, он прорезал насквозь толпу и вывалился на середину круга. Окинув грозным взором ошеломленных монахов, цыкнул на испуганно попятившегося старосту, запрыгнул на помост, успев при этом ободряюще подмигнуть ведьме, и веско, раздельно печатая слова, заявил:
– Имперское управление главной санитарной инспекции! Внеплановая проверка на яйцеглист. Всем разойтись по домам и ждать повестки на допрос… – и, наткнувшись на дикий взгляд франта-инквизитора, елейным голосом произнес: – А вас, Штирлиц, я попрошу остаться!
Лунные леса, за три дня
до описываемых событий
Панцирная змея легиона лениво выползла из разрушенного разбойничьего городка. Пять когорт гвардейской пехоты мерным, устрашающим шагом вбивали пыль в проселочный тракт. Путь лежал к Северному замку.
– Слушай меня внимательно, друг Клавий. – Шут нервно кусал губы, ерзая в жестком седле невысокой лошадки. На памяти легата он впервые назвал его по имени. – Все, что ты сейчас услышишь, – тайна из тайн. Сболтнешь хоть слово, головы тебе не сносить.
– Не учи! – огрызнулся ветеран. – Не первый год перстень ношу.
Сунув карлику под нос кулак, на безымянном пальце коего матово тускнела золотом именная печатка с личным вензелем императора, легат склонился пониже, пытаясь расслышать негромкую речь несносного шута.
– Игра зашла далеко… слишком далеко, – словно беседуя сам с собой, в глубокой задумчивости пробормотал Лидлл. – Как оказалось, престол Алавии заговорщиков не интересует… Их цель – трон Империи.
Шут замолчал, с беспокойством оглянувшись на приблизившегося префекта лагеря. Легат раздраженно мотнул головой подчиненному – проваливай.
– Завтра в Сай-Доре начнутся аресты всех, причастных к заговору. Наша с тобой задача, друг Клавий, проста до безобразия… – Выдержав паузу, карлик внимательно посмотрел в глаза ветерану и твердо закончил: – Не дать дочери императора произнести Клятву кольца.
– Дочери?! – Легат едва не вывалился из седла от изумления.
– Княжна Яна – наследница престола, – нехотя, сквозь зубы, выдавил из себя Лидлл. – Кардинал и Тайный Канцлер узнали об этом раньше императора. Намного раньше… Если Клятва прозвучит, их сыновья окажутся под защитой богов.
– Сильвио и Кассано? – на всякий случай уточнил Клавий.
– Они самые, – утвердительно кивнул шут. – Заговорщики думают, что есть еще один претендент на престол, потому и торопят события.
– А это не так?
– Нет! – Лидлл помотал головой. – Верховный маг Империи ошибся – истинная кровь есть только у княжны Яны… – злорадная усмешка озарила бледное лицо карлика. – Впрочем, это не самая серьезная его ошибка.
Пояснять ветерану, что в списке предателей имя мага идет первым, шут не стал.
– Кто у нас в противниках? – деловым тоном осведомился Клавий.
– В крепости едва ли наберется полная сотня боевых монахов, но на усиление им откомандированы Ночные Кошки и рыцари ордена.
– Серьезный враг! – присвистнул легат.
– И это еще не все. Если глава имперского сыска не ошибся, то личная охрана его преосвященства во главе с Магистром войны находится где-то в окрестностях Северного замка.
– Полная звезда рыцарей-магов… – пришла пора кусать губы уже гвардейскому ветерану. – Легионные чародеи им на один зубок.
