Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2

— Он всегда приносит мне удачу и бережет здоровье. Драккен улыбнулся и взял амулет в руку. Коготь был теплым.

— Теперь благословение пребудет на тебе, мой бедный раненый рыцарь, благословение всех богов.

— Благодарю вас, госпожа, — промолвил Драккен. Ему было гораздо теплее, спокойнее, и боль отступила.

— А вон и Ления возвращается. Кружку воды тебе сейчас выпить не помешает. — Старая женщина забрала амулет и спрятала его. — Старая дура больше не будет досаждать тебе. Береги себя, рыцарь.

— Еще раз благодарю, — сказал Драккен. А тут уже и Ления подошла, протягивая ему кружку с водой.

— Старая Мариса снова хлопотала вокруг тебя? — спросила она с усмешкой. — Она так добра. Дети любят ее до безумия. Маркграфу повезло, что он нашел ее в прошлом году, когда понадобилась няня.

— Она замечательная старушка, и очень заботливая, — сказал Драккен между глотками. — Но я знаю, кому бы я доверил заботу обо мне…

— У тебя в обычае подглядывать за дамами? — спросила Гудрун с язвительной, но очаровательной улыбкой на устах.

Грубер остановился и принялся искать нужные слова.

— Я обхожу лагерь, госпожа.

— И это приводит тебя к моей карете как раз тогда, когда я переодеваюсь ко сну?

Грубер стремительно отвернулся, внезапно осознав тот факт, что находится в обществе женщины в одной шелковой ночной рубашке.

— Прошу прощения, госпожа. Я…

— О, помолчи, рыцарь! — сказала она, негромко рассмеявшись. — Мне лестно, что такой достойный и выдающийся человек, как ты, может смутиться моим присутствием. Я ценю ваше старание. Мы вверяем себя вашим заботам.

Грубер неловко повернулся и пошел было прочь, но…

— Как твое имя, рыцарь?

— Вильгельм Грубер. — Он снова повернулся лицом к ней и почувствовал себя отчаянно смелым. — Кто вы, госпожа?

— Жена маркграфа Линцского, если это ускользнуло от твоего внимания, — ответила она.

— И это все? — резко спросил он.

Она ничего не сказала на это. Воцарилась тишина.

— Тебе лучше вернуться к обходу лагеря, Грубер, — наконец произнесла она. — Я не знаю, кем ты меня считаешь, но мне не по душе подобные подозрения.

— Мне тоже, госпожа, — уходя, сказал Грубер. — Поживем — увидим.

Ганс смотрел на звезды через полированные линзы астролябии Левенхерца. Он хотел спросить название очередного обнаруженного им созвездия, когда Левенхерц крепко схватил его за руку.

— Что такое?

— Тихо! — прошептал Левенхерц. — Запах чуете?

Ганс принюхался, Сладкий, пепельный аромат смерти, и ошибки быть не может.

Они припали к земле и увидели полоски красноватого света, исходящие из прорезей в шлемах воинов тьмы, подступавших к лагерю вдоль берега.

— У меня нет другого оружия, кроме ножа! — шепнул Ганс Левенхерцу.

Тот подвинул ему свой молот и вытянул боевую секиру из крепления на седле.

— Приказывайте, Комтур. Они снова пришли за нами.

В ночи они выглядели пятнами мрака и огня. Ганс насчитал пятнадцать врагов, прежде чем они напали на лагерь. В этот раз темные воины атаковали в пешем строю. Они бесшумно, как тени мертвых, вошли в лагерь с востока.

Ганс не стал хранить эту предательскую тишину. Оглушительным криком изо всех сил он переполошил лагерь и Прыгнул вместе с Левенхерцом через прибрежные камни навстречу безмолвному штурму.

Лагерь ожил. Раздались отклики караульных, проснувшиеся Волки яростно ругались и гремели доспехами, перепуганные штатские орали и вопили.

Эйнхольт встретил первых нападавших, отбивая их удары и призывая своих братьев-волков. Через пять секунд в битву вломились Брукнер и Арик, тоже стоявшие на часах.

— Они отступают! — вскричал Аншпах.

— Слава Волку! — еле выговорил Ганс. Битва была напряженной, да и бились Волки в непривычно тесном пешем строю, что тоже сказалось на том, как они устали. Несколько человек были ранены, а на земле лежало семь исковерканных скелетов мертвых темных воинов. Остальные, как призраки из волшебных сказок, растаяли средь деревьев.

— Не расслабляться! — распоряжался Ганс. — Возвращаемся в лагерь! Первым делом восстановите костры — до рассвета еще долго.

— Комтур! — окликнул его Грубер.

Ганс подошел. Воин, спину которого разворотил молот Грубера, был еще жив. Он корчился и шипел, как раненая змея. Люди стояли большим кругом и смотрели на него изумленными испуганными взорами.

— Уведите людей отсюда! — приказал Ганс Дорфу и Шифферу. — Я начинаю думать, что Левенхерц прав. У нас есть что-то или кто-то очень нужное темным тварям. Оно словно притягивает их, поэтому они разорили поместье и идут за нами.

— Не буду спорить. Это не набеги, у маркграфа явно что-то хотят отнять. Они слишком прямолинейны, рискуют вламываться в лагерь вместо того, чтобы изматывать нас по пути.

— Грубер перевел дух. — Я думаю, что кто-то из свиты маркграфа, и я считаю, что знаю…

— Ты думаешь, это я, — раздался голос из-за его спины. Это была жена маркграфа, держащая за руку одного из пасынков. — Я не знаю, чем я заслужила ваше недоверие, господин Грубер. Я могу только предположить, что чем-то пугаю вас. Всю мою жизнь мои облик и жизнелюбие заставляли многих мужчин представлять меня каким-то дьявольским, бесстыжим отродьем, которого нужно остерегаться. Как я могу изменить свою внешность или избавить себя от вкуса к жизни? Как я могу изменить свою натуру? Я не демон. Жизнью своей — жизнью моих детей, господа, заклинаю вас, поверьте, я не имею никакого отношения к этим событиям.

Ганс посмотрел на своего заместителя. Старый вояка понурил голову и рассматривал землю у себя под ногами.

— Похоже, мы оба сегодня сделали поспешные выводы, старик. И оба ошиблись.

— Ты тоже? Ганс кивнул.

— Госпожа, уведите детей к повозкам. Мы разберемся с трудностями. Левенхерц!

Благородный рыцарь не замедлил явиться на зов. Его нагрудник был серьезно поврежден в битве, да и в наплечнике красовалась приличная вмятина, когда Ганс видел его в последний раз. Поэтому сейчас он был в суконном подлатнике.

— Комтур?

— Ты, Левенхерц, человек ученый… по твоим словам. Как бы нам получить сведения от нашего гостя?

Левенхерц посмотрел вниз, на бьющуюся в корчах фигуру и присел на корточки. Он прислушался к шипению темного воина и пожал плечами.

— Я мало что понимаю в этом скрежете… язык… может быть, это наречие дальних земель Арабии. Есть одно слово, которое он повторяет…

Левенхерц глухо повторил слово с явным отвращением. Существо задергалось с шипением и лаем. Белый Волк еще раз воспроизвел низкие гортанные звуки.