затем распалось на частицы света, которые закружились вокруг меня, а затем рассеялись по трещинам в реальности.
— Мост возвращается к своему предназначению, — благоговейно прошептала Элисон.
Меня осенило. Лизиенна не была уничтожена, она делала то, для чего и были созданы Мосты. По мере того, как ее сущность распространялась по трещинам, они начали затягиваться, разрывы в реальности срастались под ее прикосновением.
Каэлус взвыл от ярости, когда его врата рухнули.
— Нет! Соединение было почти завершено!
Я перенаправил объединённые энергии, направив их каскадом обратно по путям, открытым Сумматорным устройствами и Камням Цветения, ведомый тем, что осталось от силы Лизиенны. Энергия потекла, как вода, ищущая самую низкую точку, запечатывая трещины и укрепляя границы.
Разбитые окна между мирами начали закрываться одно за другим, проблески Неблагого царства тускнели. С каждым закрывшимся окном я чувствовал, как присутствие наблюдающего за мной существа отдаляется, его любопытство на время удовлетворено.
Я выпустил всё, что сдерживал. Всю энергию, которую я тщательно контролировал с тех пор, как узнал, кто я такой, всю силу, которую я поглотил и скрывал, я вложил её в один мощный выброс, направленный на исцеление границы между мирами.
От этого выброса у меня перехватило дыхание. Что-то изменилось внутри меня, когда магия покинула меня, изменив меня так, как я пока не мог понять. Моё тело стало другим. Сильнее. Как будто я наконец перестал противиться тому, кем мне суждено было стать.
Булыжная мостовая под моими ногами затрещала. Фонтан снова зажурчал, и капли заиграли в первых лучах рассвета. Люди на площади зашевелились, сбитые с толку, но невредимые.
Ноги меня не держали, и я опустился на колени. Элисон что-то говорила, но ее слова доносились до меня словно издалека, приглушенно.
Лизиенны больше не было. Она не спряталась и не переместилась, она действительно исчезла. Может быть, пересекла завесу между мирами, а может, ее действительно принесли в жертву, чтобы соблюсти баланс, который ни один из Домов не смог бы нарушить в одиночку.
Вдалеке послышались сирены. Приближались машины Агентства. Я попытался встать и пойти на звук, но тело меня не слушалось.
Мир накренился, и я рухнул на потрескавшуюся мостовую. Последнее, что я увидел перед тем, как потерял сознание, небо над Сити-плаза, где восходящее солнце окрасило облака в идеальный золотисто-голубой цвет.
Не Благой Двор. Не Неблагой Двор.
Равновесие.
Глава 30
Проблема с путями в том, что они становятся видны только после того, как по ним пройдешь. До этого они всего лишь возможности.
Из дневника Элизабет Дрекслер
Я проснулся под монотонное гудение медицинского оборудования и в окружении запаха антисептиков, характерного для учреждений Агентства. Потолок над моей головой был безлико-белым, как в любом медицинском учреждении. Тело казалось свинцовым, конечности, чужими и неотзывчивыми, как будто я был отключена от собственной нервной системы. Но по-настоящему меня встревожило странное ощущение внутри. Моя магическая сущность чувствовала себя по-другому, как будто что-то изменилось, как будто сила, которую я направил, перестроила ее. Я все еще не понимал, что именно изменилось, но, учитывая, сколько энергии я вложил в морфинг, что-то точно должно было произойти.
— Смотрите-ка, кто решил вернуться в мир живых, — раздался рядом со мной знакомый голос.
Я с трудом повернул голову и увидел Маркуса, который сидел в кресле для посетителей, положив ноги на край моей кровати, и что-то печатал в телефоне. Он выглядел изможденным, под глазами у него были темные круги, а на лице многодневная щетина, но он улыбнулся, когда увидел, что я смотрю на него.
— Наконец-то, — сказал он, откладывая телефон в сторону. — Я уже начал думать, что ты притворяешься, чтобы не платить свою половину за еду на вынос.
Я попытался заговорить, но в горле пересохло. Маркус взял стакан с водой и поднес его к моим губам. Прохладная жидкость освежала почти до боли.
— Сколько я здесь? — спросил я после нескольких глотков.
— Пять дней, — ответил он, и его непринужденный тон не скрывал беспокойства. — Ты очень убедительно изображал Спящую красавицу, только без красоты.
Пять дней. Эта мысль должна была привести меня в ужас, но я ощущал странную отстраненность. Магическая энергия внутри меня, казалось, притупляла эмоциональные реакции, оставляя лишь аналитическое мышление.
— Что случилось?
Выражение лица Маркуса стало суровым.
— Ты не помнишь?
— После того как здание начало рушиться, всё как в тумане.
— Команда Агентства вытащила тебя с площади после нападения, — сказал он. — Когда тебя нашли, ты уже был без сознания и буквально светился от той безумной магии, которую поглотил.
Я уставился на него, пытаясь осмыслить эту информацию сквозь странное эмоциональное оцепенение.
— Спасибо, — просто сказал я. — За то, что ты здесь. За то, что ты… Маркус.
Он выглядел смущённым, но довольным.
— Ну да. Кто-то же должен присматривать за твоей супергеройской задницей, пока ты не вернёшь мне все те буррито, которые я тебе купил.
Между нами повисла тишина, уютная, несмотря на всю серьёзность произошедшего. Я впервые обратил внимание на комнату, стандартный медицинский кабинет Агентства с оборудованием для мониторинга, укреплёнными стенами и едва заметными магическими барьерами, встроенными в дверные проёмы. Стандартная процедура для потенциально нестабильных сверхъестественных сущностей.
Полагаю, именно такой я и стал.
— Итак, — сказал Маркус, нарушая молчание, — хорошая новость в том, что тебе удалось помешать фракции Каэлуса создать врата. Сеть Суммартов полностью разрушена, а разломы между мирами запечатаны.
— А Лизиенна? — спросил я, хотя уже знал ответ.
— Исчезла. Мерсер говорит, что она вернулась в своё естественное состояние, теперь она поддерживает границы между мирами, а не существует в физической форме. — Маркус поёрзал в кресле. — Ты сделал то, что должен был сделать, Кэл.
Я кивнул, обдумывая всё произошедшее.
— Когда я направлял всю эту силу, когда разломы ещё были открыты... я чувствовал, что за мной кто-то наблюдает. Кто-то гораздо могущественнее Каэлуса и всех его агентов. Сама Королева Неблагого Двора. — При воспоминании об этом древнем холодном взгляде меня бросило в дрожь. — Она видела меня, Маркус. Видела, на что я способен. Кто я такой.
— Думаешь, она придет за тобой? — спросил он.
— Я не знаю. Ей, похоже, не понравился план Каэлуса, но... — я покачал головой. — Они не забудут о том, что у них появился морф, способный управлять энергией обоих Дворов.
— Что ж, теперь им придется пройти через Агентство, чтобы добраться до тебя, — сказал Маркус. — И через меня. И через твоего жуткого отца, который рыщет по коридорам и готов убить любого, кто хотя бы подумает причинить тебе вред.
— Мой отец здесь? — я
