защитить родных. Матушка тоже защищала меня. От слёз и обиды. От целого мира. От всего, от чего должна мать уберечь своё дитё. Жаль только, что попался ей Костыль. Уж он-то мне точно навредить не мог.
– Матушка… – прошептал Змеелов. Откинул голову назад, ударяясь о стену так громко, что пошёл гул. – Конечно, это была не ты, а твоя мать. Ну я дурак…
– Дурак и есть, – согласилась Ирга. – Но пожалеть себя и позже можно. А нынче времени не осталось. Ты говорил, что любую беду отвадить можешь, так докажи. На острове чужаки. Все выжившие схоронились у старосты, но с рассветом перебьют и их. Хочешь искупить вину? Тогда придумай, как нам их победить.
Змеелов изломил брови, и на миг Ирге почудилось, что не было меж ними ни запретной близости, ни предательства. Одна лишь глупая ошибка, что через день забудется. Колдун фыркнул:
– Кто сказал, что я собираюсь искупать вину?
– Я сказала! – отрезала Ирга. – Потому что иначе прямо тут тебя придушу! Ну? Поможешь нам или нет?
Колдун напоказ вздохнул.
– С вами спорить себе дороже…
– Со змеевицами? Колдовками?
– Да с бабами.
***
Пока Ирга говорила со Змееловом, у Василька с Перваком тоже вышел непростой разговор. Признаться, когда разбойники на пороге, всего меньше старосту заботили разборки местных, а колдуна, что уж греха таить, он уже мысленно считал частью Гадючьего яра. Но и оставить без внимания случившееся нельзя. Отозвав Василя в сторонку, Первак поймал его за ухо, как нашкодившего пацана, и прошипел:
– Это мне что ещё такое?! Ты разве не клялся, что своими глазами видел, как колдун сестру твою утопил?! И что же?! Пришла – живая и здоровая!
– Не потонула потому что, – отбрехался Василёк. – Ай! Больно! Пусти ухо!
– Мы из-за твоего навета едва человека насмерть не забили, а ты тут шутки шутишь?! Отвечай, чем колдун тебе не угодил!
Неясно, как бы дело кончилось, но тут вмешался сам колдун. Опираясь на Иргино плечо и сильно хромая, он вышел из пристройки и направился к старосте.
– Рожей не вышел, вот мне все её подправить и норовят, – пошутил он.
– А ты вообще не лезь, не про тебя… Ой! – Первак запнулся и посерьёзнел, а после поклонился и виновато попросил: – Не серчай, колдун. Мы, яровчане, на расправу скорые, а ты особо ни с кем добр не был. Вот и…
Змеелов отмахнулся:
– То дело прошлое. Лучше скажи, что за гости к нам пожаловали, чего хотят и чем оружны.
Колдун слушал Первака серьёзно, не перебивая и насупив брови. Однако без толку: разглядели яровчане мало, а что разглядели, то со страху додумали, вражды ни с кем не водили, а чего ждать от разбойников, не знали. Одно было ясно: выступать с битвой смерти подобно. Мужики, кто мог дать отпор неприятелю, либо полегли на берегу, либо доковыляли до старосты раненые, а от баб и детей толку чуть… И в обратном колдуна не смогли убедить ни рвущийся за ворота Василёк, ни бабка Лая, готовая до последнего вздоха мстить за любимого внучка. Наконец, Змеелов сказал:
– Наперво, я пойду один. Поглядим, до чего договориться сможем. Небось колдуна они среди вас не ждали.
И, не тратя время попусту, развернулся да пошёл. Так легко и просто, будто к окошку – проверить, не сбежала ли со двора курица. Ирга догнала его на полпути, поймала за рукав.
– А на самом-то деле мы будем колдовать? – спросила она.
Змеелов поглядел на неё странно и не ответил.
– Ты научишь меня! – не унималась Ирга. – Я говорила с волхвой, я теперь многое умею!
Она лепетала и лепетала, а колдун мрачнел. Наконец, разомкнул узкие губы:
– Нет. Ты останешься здесь и никогда, слышишь! – Он сжал плечи Ирги. – Никогда больше никого не убьёшь!
Змеевица сощурилась.
– Враги явились на мой остров. В мой дом. Думаешь, в стороне стоять стану? Я просила у тебя помощи, совета быть может. А ты что удумал?
– Тебя спасти.
Колдовка резко вывернулась из его ладоней.
– А может меня и не надо спасать! – крикнула она. – Может, тебя самого… Куда ты один пойдёшь?! Проиграешь ведь!
Змеелов искривил рот и на миг поглядел в небо, пока ещё затянутое плащом Хозяйки Тени. Серебряные звёзды на нём побледнели – то души умерших отворачивались, не желая глядеть на творящееся пред ними бесчинство.
– Небесные пряхи умеют шутить, – сказал Змеелов. И, помолчав, добавил: – Я уже проиграл. Проиграл тебе, ляг… маленькая змеевица.
«И хотя бы уйду достойно», – мог бы досказать он. Мог, но не стал. Потому что рыжая колдовка ершиста и упряма донельзя. Потому что наверняка помешает ему и придумает, как ещё победить врагов. И потому что Змеелов слишком слаб, чтобы воспретить ей.
Он коснулся кончиками пальцев её щеки. Невидимые простому глазу, но ощутимые для колдуна змеиные чешуйки оцарапали кожу. И как это раньше он их не заметил? Не хотел? Пальцы скользнули к подбородку и погладили шею. Да уж, колдун, змеелов из тебя не вышел! Он прильнул к её губам, в последний раз напитываясь силой и теплом. А Ирга, та, кого он едва не лишил семьи и дома, едва в мрачное Безлюдье не отправил, ответила на поцелуй.
Змеелов оторвал себя от рыжего кукушонка и зашагал к частоколу, стараясь хромать как можно незаметнее. Прислонился лбом к воротам и долго стоял, то ли прислушиваясь, то ли магича. Наконец, попросту гаркнул:
– Эй, кто там? Старшего кликните.
Из-за ворот раздался смех.
– А вам зачем? Рассвет близок, скоро так и эдак с Паном повстречаетесь.
Новый взрыв шуток и хохота Змеелов переждал. Ответил лишь когда стало тихо.
– Вы ведь на нашу землю как торговцы явились. Ну так давайте торговаться. Змеелов найдёт, чем заплатить.
На сей раз никто не смеялся. Одно дело – напасть на спящую рыбацкую деревеньку, совсем иное, если в деревеньке живёт колдун, да не абы какой.
– Ладно уж. Будет тебе старший.
Ясно, пришлось подождать. Не для того Пан стращал всех без разбору – и своих и чужих – чтобы по первому зову бежать к какому-то колдуну, будь он хоть сотню раз Змееловом, о котором враки сказывают. Но всё ж любопытство победило, и Пан приблизился к воротам. Он сел на землю, оперся спиной о пропитанное утренним холодом дерево, подогнул одну ногу – рассветом любуется, только и всего. Но меч Пан взял тоже. Отстегнул ножны и положил рядом, чтобы, случись что, не пришлось тянуться. И тогда только заговорил.
– Колдун, значит.
Змеелов стоял по другую сторону ворот, не
