оказалась в сером тумане, таком густом, что берег увидеть было уже невозможно.
Но на берегу осталась небольшая группка, следящая за лодкой, которая вот-вот должна была исчезнуть.
— Вот мы и сделали все, что могли, — сказал Тенгель Добрый.
— Мы не можем дальше сопровождать их. Нам остается лишь надеяться, что у них все будет хорошо и что мы были правы, дав им увидеть все, как в реальности.
Женщина из древних времен промолвила:
— Чтобы сохранить девочке рассудок, мы дадим ей заглянуть в иной мир. В тот мир, о котором живые могут лишь догадываться в своих снах или же изредка видеть в минуты умопомрачения.
— Да, наш мир, — пробормотала Виллему. — Интересно, знает ли Тенгель Злой о том, что должно произойти?
— Если знает, то пусть трепещет, — сказал Доминик.
Они еще немного постояли, пытаясь разглядеть лодку, а потом покинули берег.
Письмо, которое Шира, забывшая обо всем, пытаясь вернуть Даниэля, потеряла, плавно кружилось над каменистым берегом. Оно зацепилось за маленький, высохший, всеми ветрами обдуваемый куст, вновь соскользнуло с него и успокоилось между камнями у кромки воды. Оно повернулось исписанной буквами стороной, как будто бы кто-то еще раз давал возможность прочесть его. Но на берегу никого не было, никто не мог прочесть письмо в последний раз. Волна накатилась на берег и слизнула листок своим языком. Написанное медленно растворилось в соленой ледяной воде.
Вот и все. Как будто и не было никого на берегу в этот предрассветный час.
Наступало утро, светало. Туман — или облака? — рассеялся, и перед их глазами выросла на горизонте зубчатая горная вершина.
— Это всего лишь айсберг, — сказал Сармик. — Но там, далеко к западу! Вот она!
Горная вершина росла по мере того, как они приближались. Сидящие в лодке молча смотрели на нее. Солнце стояло за облаками как блестящий диск и придавало Горе четырех ветров странное, колдовское сияние. Напряжение и беспокойство возрастали, чем ближе они подходили к острову.
— Ох, — вздохнула испуганно Шира. — Как же нам взобраться на нее?
— На этот остров еще никто не взбирался, — коротко ответил Сармик.
— Ты забыл о Тангиле, — мягко напомнил Ировар. — Ведь он, конечно, побывал здесь.
— Но это было несколько столетий тому назад! С тех пор уровень воды мог понизиться.
Шира взглянула на вершину утеса с четырьмя зубцами.
— Ты так побледнела… — сказал Даниэль.
— Это просто свет такой, — заверила она его, но сжала руку Даниэля так крепко, как будто бы искала утешение.
Он заметил, что она вся дрожит. Роковой для нее час приближался.
Они оказались в тени, бросаемой Горой четырех ветров. Солнце скрылось за скалистым островом, их охватило тяжелое оцепенение. Казалось, что здесь, под отвесными стенами утеса, устремленными прямо в небо, все мужество покинуло их.
Они осторожно вели свою лодку из моржовых шкур вокруг острова, пока солнце еще раз не окрасило все на борту в металлический цвет. Они безо всякой надежды пытались найти хоть какой-нибудь выступ в скале, который помог бы им пристать к берегу.
Увы…
Путники почти обогнули половину острова, когда вдруг услышали отдаленный гул. Вода уже не была спокойной. Лодку швыряло во все стороны. Море рябило так сильно, что оно казалось застывшим, покрытым плотной, неподвижной массой гребешков.
— Вершина опускается? — с сомнением в голосе произнес Вассар.
— Нет, это море поднимается, — ответил ему отец.
С чувством какого-то благоговения они увидели, как расселина в скале, которая раньше была слишком высоко, стала теперь настолько близка, что до нее можно было дотянуться с лодки.
— Тебя ждут, Шира, — с трепетом в голосе прошептал Ировар.
Колдовское ли солнце было тому виной, или нет, но сейчас все увидели, что губы Ширы стали почти белыми. Она смотрела на остров с почтением, смешанным с ужасом. Прямо перед ними изгибалась теперь трещина в скале, ведущая к впадине между двумя вершинами. «Тенгель Злой трясется от страха, — подумал Даниэль. — Где бы он сейчас ни находился, он должен чувствовать это в своем глубоком сне. Вибрация от Горы четырех ветров должна была настигнуть его и заставить содрогнуться». На секунду Даниэль почти забыл, зачем он здесь оказался, настолько заворожила его открывшаяся перед ним картина.
Они пристали к утесу, нашли, где привязать лодку, и один за другим вскарабкались на берег.
— Этот грохот, наверное, слышен и в Таран-гае, — сказал Ировар Даниэлю. — Ив Норе.
Взбираться по расщелине было очень трудно, но хотя каждому из них в душе было немного страшно идти в это таинственное место, оставаться в лодке не захотел никто. Дрожащий, холодно-золотой солнечный свет, проникавший сквозь дымку облаков, пугал их, но им стало легче находить почву под ногами.
Даниэль ни разу не посмотрел вниз. Ему было страшно. Целая вечность прошла, и они поднялись на гребень между восточной и южной вершинами.
Наверху они увидели пугающую картину. Местность, настолько дикая и таинственная, что напоминала какой-то дурной сон, лежала между четырьмя вершинами. Она блестела, освещенная бледным солнцем. В воздухе парили огромные черные птицы — над пустынными утесами, над темными пещерами, над искаженными каменными изваяниями. Между чернеющими кустами сверкали темные ямы с водой, меж камней гулял заблудившийся ветер. Как будто бы они повстречали одиночество на самом краю вечности.
— Здесь сотни лет не было человека, — прокричал Вассар, ему ответило мощное, учетверенной силы эхо Горы четырех ветров.
Шира огляделась.
— Да, но где источник?
— Источник? — переспросил Ировар. — Сначала тебе надо найти пещеру, которая ведет к нему.
— Я вижу две, — сказал Вассар. — Как узнать, какая из них нужна нам?
В сомнении они смотрели на две пещеры, одна была слева — на горе южного ветра, другая — справа, на горе северного ветра. Казалось, что они совершенно одинаковые, но внезапно пещера северного ветра как бы потемнела и исчезла, в то время как вход в пещеру южного ветра вдруг засветился слабым, почти незаметным мерцанием.
— Если бы среди нас был какой-нибудь абсолютный негодяй, осветилась бы темная пещера, — сказал Сармик. — Так что, думаю, нам надо идти туда, где свет.
Все были с ним согласны. С ними был Map. Но, может быть, свет как-то был связан с ним? Что, если Шира была недостаточно безгрешна? Но выбора не было, они должны были продолжать путь.
Им не пришлось гадать долго, вскоре они поняли, что на верном пути. Потому что сейчас таран-гайцы увидели четыре молчаливые фигуры, стоящие рядом с тропинкой. Даже Ировар и Даниэль почувствовали что-то темное и необъяснимое, что-то, что светило, как огонь, сверкало, как воздух и вода, это что-то было таким же темным, как
