должна спросить?
— Думаю, я знаю, — улыбнулся Даниэль. Ировар в замешательстве покачал головой.
— Ты поживешь у нас немного, Даниэль.
— Нет, мне надо домой. Я уже целую вечность ничего не делал дома, а ведь я — единственный ребенок у моей матери.
Единственный ребенок и наследник — и охотничьей сторожки у Мербю, и Гростенсхольма, и Линде-аллее.
Что ему делать с этим?
Шира торопливо поднималась на холм за стойбищем в Норе. Она увидела его силуэт на фоне неба, Map стоял на небольшом холмике перед домом, которого здесь раньше не было. Это был большой и красивый дом… Она узнала его высокую и прямую фигуру, широкие плечи, торчащие уши… Но аура злобы и холода исчезла. Она почти уже поднялась на холм, но, медля, остановилась на полпути. Может быть, он не хочет, чтобы она приходила.
Но тут Map медленными шагами подошел к ней и встал на расстоянии вытянутой руки. Шира испугалась. В последнее свидание он оттолкнул ее грубыми словами и ушел. Так быстро, как только мог. Что она себе вообразила? Он всегда ненавидел ее, а она приходит и… И тут она увидела его вопрошающие глаза. Увидела, что он горюет из-за своего ужасного лица, увидела отчаяние от того, что он такой.
Она виновато улыбнулась.
— Очень рада снова видеть тебя, Map, — произнесла она медленно, запинаясь. — Ты все еще злишься на меня?
Вдруг он упал перед ней на колени, обнял ее за талию, и она почувствовала, как на нее нисходит невероятный, блаженный покой. Шира погладила его черные жесткие волосы.
— Красивый дом ты построил, — сказала она тихо.
— Хочешь жить тут со мной? — пробормотал он, склонив лицо ей на грудь.
Она помедлила, прежде чем ответить.
— Я пришла спросить тебя кое о чем. Дедушка хочет, чтобы я взяла к себе двух малышей-сирот. Я их еще не видела, но поскольку ни ты, ни я не можем иметь детей, то…
Он поднялся на ноги, по-прежнему прижимая ее к себе. Шира никогда не предполагала, что быть в его объятиях так чудесно.
— Я видел их, — сказал он. — Они замечательные, давай возьмем их.
Он робко посмотрел на нее.
— это значит, что ты… переедешь ко мне? Знаешь, я ведь построил этот дом для тебя.
— Я думала о тебе весь год, Map.
— А я — о тебе. Господи, сколько гадостей я тебе наговорил и сделал!
— Это были не мы, — проговорила она. — Теперь мы — люди!
Он притянул ее к себе и поцеловал ее волосы.
— Я так боялся, что ты не вернешься!
— Мне о многом надо рассказать тебе. И у меня так много подарков!
Map улыбнулся. Они никогда не видела его приветливо улыбающимся. Улыбка сделала его лицо почти красивым немного дикой, пугающей красотой. Но Шира больше его не боялась.
— Я знаю про Таран-гай, — сказала она. — Мне так жаль…
— Да. Те немногие, кто остался, ушли к другим богам. К одному богу.
Но они не сталкивались так близко с нашими богами и духами, как мы с тобой. Не думаю, что смогу их предать, ведь я знаю, что они существуют.
Шира была с ним согласна.
— Да, Map. Хотя мои корни в Таран-гае и не такие глубокие, как у тебя, все равно я буду держаться твоих богов — и особенно — духов.
— Спасибо. Пойдем, хочешь посмотреть мой дом? Мое ложе выстлано мягчайшими шкурами.
— Да, очень хочу.
Обняв ее за плечи, он бережно повел ее вверх по холму, к дому. Шира глубоко и счастливо дышала — она вновь ощущала ветер с Карского моря и видела горы вдали. Теперь она понимала, как не хватало ей своей земли там, на чужбине. Они не могли это видеть, но за ними с трудом, тяжело, двигались огромные тени. Их было семь. С боязливой надеждой, но и с молчаливой, огромной мольбой они шли за этими людьми — последним оплотом прежней веры Таран-гая, — сильным мужчиной с желтыми раскосыми глазами и нежной молодой женщиной.
Перед семью тяжелыми великанами, которые едва двигались, скользили четыре тени с проницательными глазами, в которых сейчас был беспокойный блеск. А далеко позади за ними на вершине неподвижно стояла одинокая фигура. Шира не помнила уже их последнюю встречу. Она не помнила его слова о том, что боги и духи исчезают и умирают, когда люди перестают верить в них. Она не знала также, что перейдя в новую веру, могла бы освободиться от своего ужасного, вынужденного обещания, данного ей — одинокой тени.
Всегдашняя самоуверенная ухмылка Шамы уже не была такой издевательской.
Тени все вместе согласно проводили двух детей человеческих в их дом. Шире и Мару не придется беспокоиться о своем будущем!
Тенгель Злой опять смог успокоиться в своем тайном убежище, хотя его покой на этот раз был основательно нарушен! На чердаке в Гростенсхольме по-прежнему лежал дневник, в котором Силье подробно рассказала, где зарыт его кувшин. Но дневник этот не нашли, а сейчас не было избранных — тех, кто бы мог испугать Тенгеля, после того, как Шира «осквернила себя».
Но Тенгель Злой с нетерпением ждал того, кто его разбудит! Ведь теперь он со всей своей злобой вполне мог бы овладеть миром! Если только… Он ждал в яростном нетерпении.
А Даниэль вернулся домой, в свою страну.
Капитан Оксенштерн только что вернулся домой из русского плена — ко всеобщему облегчению. У него была парализована рука, но вообще-то он был в неплохой форме.
Когда-то давно Матиас спас и привел домой жалкую маленькую девочку, которую звали Эли. Ее взяли к себе Калеб и Габриэлла, и в честь ее они назвали свой новый дом Элистранд. Позднее она вышла замуж за Андреаса из Линде-алле. Она была так добра к арендаторам, что они в ее честь назвали свою маленькую девочку Элисой. Элиса вышла замуж за Ульвхедина. А их внук, Ульф, женился на девушке из соседней волости. Ее звали Тура. Они в свою очередь крестили свою дочь, назвав ее Элисабет. Так маленькая, невзрачная Эли сохранила свой след в далеком будущем.
В Элисабет не было ничего примечательного. Она не имела ничего общего со сверхъестественными силами. Но тем не менее ей пришлось пережить нечто совершенно невероятное…
18. Тайна
* * *
Давным-давно, много столетий тому назад, отправился Тенгель Злой в безлюдные места, чтобы продать душу Сатане.
От него и пошел род Людей Льда.
Ему
