верхом, поспела первой и обнаружила разрушенный город и одних лишь мертвецов среди руин и пепелища. Сын главы Клыкоскала, возглавлявший первый отряд, отправился обратно, навстречу остальной части горожан, так как не мог понять, что теперь делать.
Лишь к обеду люди подошли к стенам, или, вернее, к тому месту, что раньше звалось городом свэтов – расстояние между Общиной и людским поселением было небольшим, территория вынуждала кучковаться. Именно тогда быстроживущие и обнаружили единственных выживших – заклинателей и их дружков. Все десять были очень пьяны, казалось, что они совершенно не в себе. Пленников застали на месте преступления, рядом с бедными человеческими жертвами – десятка с интересом, граничащим с отвращением, разглядывали обнаженные и изуродованные тела похищенных девушек.
Сомнений в том, кто сотворил весь ужас, ни у кого не возникло. Справиться даже с ослабевшими после всех злодеяний и торжественного празднования этого волшебниками и их товарищами оказалось непросто, но горожане сумели. Глава отправил послание только своему правителю и, по совместительству, кузену, который заправлял пятью городами и прилегающими к ним территориями. Каким образом другим Общинам свэтов стало известно о произошедшем, он не имел представления.
– Вы не знаете всего, что произошло, как не знают и наши братья, – сказал главе города после долгой беседы Эйэ, – Нам необходимо время, чтобы разобраться во всем.
– У вас его очень мало. Я понимаю моих людей, которые жаждут отомстить за погибших. Я не могу и не хочу сдерживать их бесконечно, это сказывается и на мне. На моем положении, понимаете? Одного моего слова уже недостаточно. Некоторые уже пытались взять темницы штурмом и поквитаться, наконец, с обидчиками. Пока что мы справляемся, но и мое положение в городе теперь становится шатким. Жена боится выходить из дома, моим детям угрожали. Четыре дня назад моя свора, вся свора, пропала! Позавчера я обнаружил, что к моей входной двери прибили хвост Элла. Это был мой лучший пес! Народ требует казнить ублюдков.
Высокий и крупный мужчина, лысоватый, с густыми русыми бакенбардами, был расстроен страданиями и, вероятно, гибелью своего питомца – Рэ видела, как сильно он подавлен. Глава города сокрушенно вздохнул, помотал головой и уперся костяшками пальцев в столешницу. Когда он рассказывал про убитых горожан, он казался менее огорченным.
– Я не могу сказать, сколько потребуется времени, – Эйэ старался быть предельно вежливым, Рэйара даже не предполагала тогда, что он может быть таким. Во время личного общения, что в Общине, что по дороге до нее и во время мелких, так сказать, пробных заданий, предводитель вел себя как живое существо того же ранга, что и сама перевертыш. Без ужимок, громких речей и прочей бесполезной атрибутики. В Клыкоскале он показал себя с новой стороны, – Если вы поможете нам, то мы справимся быстрее. Может, в Клыкоскале в последнее время случалось что-то еще? Нет ли здесь пробудившихся отрекшихся, а может, кого пострашнее? Я понимаю, что говорю: при всем уважении, мне доводилось увидеть куда больше отвратительного на этом свете и есть те, по сравнению с которыми, отрекшиеся покажутся… Хм, полагаю, безобидными. Мне хотелось бы услышать обо всем необычном, что у вас происходило за последние… Думаю, полгода достаточно.
Мужчина покачал головой. За разговор он с трудом, но припомнил несколько странностей, которые вполне могли вытворять волшебники для того, чтобы напугать людей. Эйэ же был уверен, что мелочи вроде изменения цвета неба, звездопада, замены эля на воду в бочонке старосты и прочие глупости не имели ничего общего с главным преступлением, принесшим многочисленные жертвы. Свэт высказал предположение, что это месть местного чародея или, что скорее, ведьмы, и, пока она не натворила ничего опасного, можно считать ее выходки лишь капризами. Желай он или она вреда, то уже давно сотворили что-то более существенное.
Эйэ добился доверия и настоял на своем. Глава Клыкоскала пообещал поутру переговорить со своими заклинателями и вельможами, так как припоминал, что у них имелись какие-то жалобы.
К сожалению, переговаривать и что-либо делать было уже слишком поздно. Прошло всего двое суток, во время которых предводитель отряда и все его братья и сестра, не жалея сил, расспрашивали горожан, как терпение пострадавших закончилось. Ночью на третьи сутки темницу все же взяли штурмом, а виновных вытащили на площадь и самостоятельно, безо всякого следствия, объявили преступниками и тут же, насладившись парой-тройкой пыток, жестоко казнили. Никто и не думал звать палача – каждый сам брал топор, нож, или хотя бы камень, и наносил свэтам удары.
Глава, который явился на крики, и пытался приструнить мстителей, в итоге оказался обвинен в помощи врагам и казнен вместе с ними. Однако, и этого разбушевавшимся горожанам показалось недостаточно – они вспомнили, что в городе имеются еще свэты. Раз гости принадлежали к тому же народу, что и казненные, значит уже были виновны как минимум наполовину – рассудили мстители. Переубедить их не удавалось, жажда крови бурлила в жилах быстроживущих.
Рэйара, которая оказалась не готова к такому проявлению презрения и агрессии, в отличии от мирно отступающих братьев, ринулась на свою защиту. Она сменила облик и на некоторое время на улицах, где состоялось противостояние, воцарилась тишина.
– Вот, что я говорил?! – крикнул один голос из толпы, – Один из них показал свой истинный облик! Чудовище!
– Да это же перевертыш! – закричал второй.
– Проклятые свэты! Их волшебники только и могут, что развлекаться и портить всем жизни! Лишать их… Глядите, да они якшаются с перевертышами, еще и являются без приглашения!.. – яростно прохрипел третий.
– Зверолюдка! Эту зверолюдку привели свэты, значит, они заодно!
Толпа заревела, соглашаясь.
Рэ вроде не хотела причинять никому вред, но в этот раз сама не запомнила, как напала. Она набрасывалась на стражников, которые смеялись над ней – она не помнила этого, ей рассказали братья – на их жен и детей. Девушка рвала на куски всех и каждого, кто обижал ее, чье грубое слово хорошо врезалось в ее память – подобное задерживалось там лучше правил этикета или истории народов – а также тех, кто косо смотрел в ее сторону или не уступил место во время трапезы. Все обиды, все напряжение, все волнение, которое неотступно следовало за ней последние дни, вырвалось наружу.
Чудовище, в которое превратилась Рэйара, ничего не желало, кроме мести. Оно утоляло жажду крови, не делая различия между мужчинами и женщинами, взрослыми и детьми.
Перевертыш не
