пропавших – ничего.
– Сивилла не ответил на письма? – Марк взглянул на Калесту.
Легат хмуро кивнул на сундук в углу. Мозаика из красного дерева и полированной слоновой кости тускло отливала неуместным шиком.
– Он прислал «безделушки» и приглашение на пир в следующем месяце, – сказал Калеста. – Это взятка, трибун.
– Без тебя знаю.
– Подкуп должностного лица наказуем и преследуется по закону.
– У тебя что, свербит?! – Марк не сдержался и пнул ножку стола. – У меня, сука, тридцать тысяч гастатов канули в Лету. Мне сейчас не правосудие нужно, а ответы!
Калеста поджал губы и выпрямился. Порыв ветра разметал мягкие волосы, и теперь челка закрывала легату глаза, делая его похожим на взъерошенного птенца.
– Я неверно расставил приоритеты, трибун, – сказал он после небольшой паузы, – прошу меня простить. Предположу, что он использовал гастатов в личных целях.
– Я отсылал Талвина в Йорд, – покачал головой Марк, – никакой стройки там не ведется. Да и потом, тридцать тысяч человек – слишком много для стройки. – Марк закрыл глаза и растер лицо руками. – Мы должны разговорить Скапула. Он знает, что происходит.
Лицо Кира дернулось. Он пальцами заправил волосы назад и окинул Марка тяжелым взглядом. Прежде чем он успел что-то сказать, Марк осек его:
– Приоритеты, Калеста.
– Я понял, – отозвался он и замолк, снова уставившись в свои записи.
Марк вздохнул.
– Зачем, по-твоему, казнят преступников?
– Не могу знать, трибун.
– Можешь, Кир. Говори.
Калеста повел подбородком и ответил не сразу.
– Казнь – это способ восстановления справедливости. Мы воздаем по заслугам тем, кто попрал закон.
– Это демагогия, – отмахнулся Марк. – Казнь – это один из способов сохранения порядка. Не восстановления порядка, а именно сохранения. Ты гарантируешь, что убийца больше не убьет, изменник – не предаст. И заодно запугиваешь остальных, чтобы не захотели следовать его примеру. Казнь Скапула ничего не даст. Те, кто ему еще недавно завидовал, в ужасе уже от того, что видят выкормыша Сивиллы в грязной яме. Но если я посулю ему казнь за все злоупотребления, а потом помилую в обмен на информацию, мы сможем найти этих проклятых гастатов. В его жизни для нас, для всего Эдеса будет смысл. В его казни я смысла не вижу.
Кир долго смотрел на Марка, щуря глаза. Думал. Быстро стучал стилусом по костяшкам левой руки так, что на бледной коже уже наметилось красноватое пятно.
– Нет, – наконец отрезал он.
Марк подпер щеку кулаком и с трудом подавил вздох. Он уважал Калесту за принципиальность, но работать с ним было невозможно. Марка и самого всю жизнь называли твердолобым, несговорчивым, но в сравнении со своим легатом Марк сам себе казался гибким, как девка в танце.
– Что «нет»?
– Закон един для всех.
– Калеста…
– Если ты веришь в то, что польза выше закона, почему отпустил Эдеру?
Марк остолбенел. Слова Калесты взорвались в голове. Марк тряхнул ей как после тяжелой пощечины.
Кир отложил стилус и сцепил пальцы перед собой.
– Эдеру казнили за преступление, – продолжил он, – но не по закону. Почему ты спас его, трибун? Был сокровенный смысл?
Омерзительно знакомый шелест раздался прямо над ухом:
– Интересный вопрос, Марк. Почему ты спас меня? Расскажешь ему?
Марк оцепенело смотрел на лицо Калесты. Спокойное, точно каменное, – и невероятно при этом живое. Марк научился читать его. В вязких отсветах зрачков, в мелких движениях и ритме дыхания он видел все, что Кир Калеста хотел узнать.
И все, что Марку было нужно.
Он резко поднялся и коротко кивнул Киру на выход.
– Возьми сундук и письмо Сивиллы, – велел он.
* * *
– Он не спрашивал о тебе.
Мерий Скапул вскинул голову и тут же зажмурился от света печатей, отползая к противоположному краю ямы. Марк щелкнул пальцами. Калеста не без усилий поднял резной сундук и вытряхнул его содержимое в яму. По мощенному неровными булыжниками полу весело зазвенело сверкающее в свете печати золото. Кубки, наручи, чаши для благовоний и украшения на самый изысканный вкус.
Скапул закрыл голову руками.
– Что это?!
Дождавшись, когда последний золотой браслет допляшет свой танец и стихнет, Марк ответил:
– Это подарки, которые выслал мне твой патрон, когда я отправил ему официальный запрос о местонахождении гастатов. Он сослался на сильную занятость, сказал, что не может встретиться лично. Вот еще, – Марк жестом велел Калесте передать ему тяжелую белую шубу и швырнул ее Скапулу, – тебе нужнее. Я не ношу одежду варваров.
Скапул подскочил, чтобы поймать шубу, и едва не рухнул под ее весом. Он завернулся в мех и съежился, раскачиваясь на месте.
– Что это… – сипло выдохнул Скапул и тут же закашлялся, – что это значит?
Марк швырнул в яму свиток.
– Читай.
Он молча смотрел на тессерария, пока тот, близоруко щурясь, вчитывался в пространный текст письма Сикста Сивиллы. Наглости в нем заметно поубавилось. Грязный, взъерошенный, со стучащими от холода зубами и воспаленными язвами на коже, он мало чем напоминал того холеного юношу, который встретил Марка в павильоне Сивиллы. Марк поймал себя на мысли, что ему почти жаль мальчишку. Да, он был зарвавшимся ублюдком – но в первую очередь Мерий Скапул был молодым гастатом. Доверчивым и податливым, как глина. Попадись этот щенок в руки порядочного командира, из него легко можно было вылепить приличного человека.
Руки Скапула тряслись.
– Сожалеет о халатности… – выдохнул он, – но я…
– Зная, что я с тобой сделал, он не пришел разделаться со мной. Он не просил освободить тебя. Он вообще не спрашивал о тебе. Скорее всего, он забыл о твоем существовании, стоило тебе исчезнуть с его глаз, – Марк присел на край ямы, – и жертвы твоей он не оценит. Даже не придет забрать труп после казни. Ему плевать на тебя, Мерий.
– Нет!
– Серьезно? – хмыкнул Марк. – Эта яма не в лесу, она посреди площади. Тебя не так сложно из нее вытащить. Тайно или явно. С ресурсами Сикста Сивиллы – было бы желание. Но ему плевать. Ты сдохнешь ни за что. Я упрекнул бы тебя за наивность, но… я это право потерял.
Скапул осел на пол, пачкая белый мех в саже. Обгоревшие останки уже не пахли. Остатки мяса схватило морозцем, уголь разнесли по яме крысы.
– Что мне делать? – растерянно спросил Скапул, взглянув на Марка воспаленными, слезящимися глазами.
– Для начала перестань его защищать.
Мерий Скапул хлюпнул носом. И еще раз – а потом стиснул зубы и уткнулся лбом в колени, мелко дрожа. Марк искоса взглянул на Калесту. Кир застыл словно статуя. Казалось, он вовсе не дышал – пар из его рта сочился медленно и успевал
