Нельзя показывать подчиненным, что ты не имеешь ни малейшего понятия, что делать. На руках у Марка был всего один нормальный боевой легион, с десяток обленившихся когорт Сивиллы и толпа желторотых новобранцев, которые едва успели разобраться, за какой конец следует держать меч. А за занавесью Рубежа, в излучине реки, стояло войско Орды – и, возможно, тварь из самых глубин Хаоса. А еще холод. Проклятый холод, который не давал покоя.
Поверишь и ошибешься – станешь для всех безумцем. Не поверишь и ошибешься – погубишь и себя, и гарнизон.
Реальность снова подернулась зыбкой пеленой. Марк зажмурился. Это не помогло.
– Что же ты выберешь – быть бравым идиотом или трусливым скептиком? В твоей природе совмещать худшие из крайностей, Марк.
То, что выглядело как Луций, прыжком уселось на стол и, подтянув колени к груди, почесало прожженное горло. Растерло между пальцами темную слизь. Поморщилось. Брезгливо отряхнуло руку. Знакомые манеры, болезненно настоящие.
Не было смысла закрывать глаза. Марк уже пробовал игнорировать свое безумие. Это безумие носило лицо самого настырного человека, которого он знал.
– Что ты такое? – спросил Марк напрямую. – Зачем ты здесь?
– О, теперь мы общаемся? – Луций радостно улыбнулся. – Я буду для тебя тем, кем ты захочешь, дорогой.
– Я хочу, чтобы ты исчез.
Луций покачал головой.
– Я так не думаю.
Марку захотелось его ударить, но тело было тяжелым, точно во сне. Все казалось сном – поверхностным, лихорадочным, достоверным и абсурдным одновременно. Нужно было проснуться. Марк уже просыпался. Реальность возвращалась к нему, а потом Луций появлялся снова, и Марк понимал, что он просто попадал из одного витка сновидения в следующий.
– Ты следишь за мной? – спросил он, не слишком рассчитывая на ответ. – Хочешь снова захватить мой разум?
– О боги, Марк, ты даже с ума сходишь скучно, – Луций закатил глаза. – На что мне твой разум? Ты своими руками разрушаешь все, что так беззаветно ценишь. Тебе бы изолироваться или… – он насмешливо провел ногтем по шее, – ну ты понимаешь. Но нет! Кто же тогда защитит всех, кто об этом не просил? Да, ты прав, без тебя никак.
Марка замутило. Нога горела огнем, кожа онемела. Чем бы ни было это безумие, оно говорило правду. Оно всегда произносило то, что Марк просто не хотел слышать.
Правду.
Марк вскинул голову, глядя на ухмыляющегося Луция. Он действительно говорил правду. Нужно изолироваться. Если ты разрушителен, ты ограждаешь от себя тех, кто важен. Когда за тобой есть кто-то, кого стоит защитить, – ты становишься сильнее. Но если угроза ты сам… пока они рядом – ты уязвим.
Марк вскочил. Мир перед глазами качнулся. Силует Луция пошел мелкой рябью, точно тронутый ветром смолистый дым. Луций спрыгнул со стола и отступил на шаг. Марк перестал обращать на него внимание. Он смотрел на расстеленную на столе карту.
– Изолировать себя… именно так поступил бы человек с опасной силой, – проговорил он чуть слышно и очертил пальцами контур йордского хребта. – Я не дам ему такой возможности.
– Очень самонадеянно, Марк, – произнес Луций, но шелест его голоса уже рассеивался, – ты никогда не…
– Мне не до тебя, чучело, – рыкнул Марк, взмахнув рукой и начисто разгоняя темную дымку. – Исчезни.
* * *
На то, чтобы выстроить тактику, у Марка ушло четыре часа. Еще три – на то, чтобы составить приказы должным образом. Так, чтобы они не вызвали разночтений – и вместе с тем не подняли лишней паники. Когда Марк собрал документы и вышел из провонявшего чернилами и пергаментной пылью святилища, на лагерь уже опустилась ночь. Звезды не показывались из-за плотных туч, сковавших небо. Марк брел наугад сквозь темноту, не используя Окулус, только вслушиваясь в сбитый ветром приглушенный шум, доносившийся из бараков.
В морозной темноте ночи дышалось легко. Марк сделал крупную ставку. Нет, не ставку. Ставка – это плохое слово. Он рассчитывал не на удачу. Она никогда не была ему подругой. Марк принял лучшее решение из всех возможных и готов был столкнуться с его последствиями.
Небольшое здание квестории становилось все ближе. Там жили высшие офицеры – в кромешной тьме Марк видел трепещущие на дверях золотистые завесы печатей. Ориентируясь на ощупь, он прошел мимо высоких штабелей строительного камня и бесшумно подошел к одной из дверей. Ее контур был подсвечен пробиваюшимся из комнаты светом и тонким шлейфом магии.
Марк постучал.
– Калеста?
Ответа не было. Однако пару мгновений спустя барьерная печать на двери дрогнула и рассыпалась. Марк толкнул дверь плечом, на ходу сплетая новое заклинание. Войдя, он первым делом обновил защиту – и только потом осмотрелся.
Небольшие и очень чистые покои Кира Калесты выглядели аскетичными и вместе с тем обжитыми. На столе в углу аккуратными стопками лежали бумаги и ровные ряды каких-то бутылочек. На стенах висели карты: огромная, изображавшая все эдесские территории с обозначениями военных лагерей, и карта поменьше, которая охватывала только северо-западную часть с йордским хребтом по центру. Возле каждой на гвоздике висела веревка с привязанным угольком. Спал Кир на обычном солдатском тюфяке, однако разложен он был на невысокой, явно самодельной конструкции из обрезков горбыля, которая почти напоминала кровать. Уют без роскоши своими руками. Это было… необычно. Марк никогда не занимался обустройством жилья. В поместье это было задачей рабов, а на службе он довольствовался тем, что предоставляла ставка.
– Ты что-то хотел, трибун?
Кир появился из-за стоящей в углу ширмы и настороженно взглянул на Марка. В руках у Кира был меч, который он рассеянно прокручивал в ладони. Судя по всему, он только недавно снял броню, готовясь ко сну. В грубой нижней тунике, припоясанной на бедрах, босой и немного взъерошенный. На белой коже виднелись розовые полосы. Совсем тусклые на предплечьях и очень насыщенные, почти багровые на ключицах, там, где ворот лорики давит на тело. Странно. Обычно такие Марк наблюдал у солдат только в первый год службы. Броня стирает кожу в кровь до тех пор, пока та не приспособится и не загрубеет.
Марк протянул Киру свитки.
– Можешь предложить коррективы.
Кир вскинул бровь. Забрав документы, он отошел к столу и, не садясь, разложил их. Прижав кончики гладиусом, он пробежал взглядом по наспех расчерченной карте и ключевым заметкам.
Марк остался стоять у порога. Ступать грязными сапогами по ковру, устилавшему пол в комнате Кира, не хотелось. Марк теребил носком бахрому и искоса разглядывал легата. Он внезапно понял, что впервые видит его без военного облачения. Без доспеха тот казался очень юным и очень… слепящим.
